– А с Аленой Шамраевой мы были представлены друг другу на летнем балу. Ты забыла, Лиза?
– Ах, да, – «вспомнила» она и многозначительные взгляды, которыми обменялись Виктор и подруга, не очень понравились Лизе.
Алена все-таки была чрезвычайно эффектна в светлом летнем костюме, который оттенял нежную матовость ее загара.
– Кроме того, мы видели вас и вчера, в бассейне, – тихо напомнила Рита.
– Да, – хмыкнул Виктор, – вчера выпал явно неудачный день.
Все выдержали минуту молчания, очевидно, посвященную памяти восходившей, но так неожиданно сорвавшейся с небосклона политической звезды.
Торжественная минута завершилась резким телефонным звонком. От неожиданности Лиза судорожно вздрогнула всем телом. Состояние ее нервов оставляло желать лучшего.
Оставив общество на кухне, быстро прошла в комнату и сняла трубку, готовая сказать Катюше, что ей страшно некогда, но услышала мелодичный голос… госпожи Приговой.
– … Меня нелегко удивить теперь, в наши дни, – с придыханием говорила Даша, – но, признаться, я была шокирована, когда узнала, что произошло вчера, после моего ухода из «Лагуны».
«Как ловко ты, милая, вставила деталь о своем уходе из бассейна. Да, Вадим кувыркнулся в воду без тебя. Но яд, как известно всему человечеству, действует и в отсутствие своего хозяина», – стараясь сдерживать шумное от волнения дыхание, свирепо подумала Лиза, а вслух пропела серебряной флейтой:
– Это похоже на бредовый сон, но нас действительно постигла вторая утрата.
Лиза надеялась, что упоминание о недавней кончине Дашиного отца пробудит совесть той и она каким-то образом выдаст себя.
Однако, голос абонентки звучал печально, но ровно.
– Говорят, инсульт? – уточнила Пригова.
«Да, от твоего яда», – внутренне подтвердила Лиза, а вслух сказала безжизненным тоном:
– Говорят.
– Видимо, от переутомления?
– Видимо. – «Скорее всего, от общения с тобой».
– Я чувствую, ты очень подавлена, – вздохнула Даша, и Лиза замерла, вспомнив о последней «роковой визитке».
А в следующее мгновение ей в голову залетела сумасшедшая мысль, которую Лиза бесстрашно решила претворить в жизнь.
Приняв позу пантеры, готовой к стремительному, но плавному прыжку на противника, Леонтьева очень тихо – можно сказать, зловеще – промолвила:
– Не скрою, подавлена. А тебе… Тебе не страшно?
Последний вопрос был заимствован из Дашиной записки, которую та сумела подложить в сумочку Лизы, поэтому Леонтьева напряглась, вслушиваясь в реакцию собеседницы.
Та замешкалась! На линии возникла пауза!
По мнению Лизы, это являлось прямым доказательством смертельного коварства госпожи Приговой. Она виновна! Именно она спровоцировала Туманова на преступление против Зимина, а затем убрала с дороги и его самого.
Внешне хрупкая и обаятельная, Даша действовала с хладнокровием опытного преступника. Похожая на гибкую ящерицу, по сути своей она была кровожадной гиеной.
Когда «гиена» наконец заговорила, ее голос выдал замешательство.
«Ты попалась, милочка!»
– Страшно? – стараясь играть в удивление, переспросила Даша. – Это слово не совсем точно выражает мои чувства. Скорее, какой-то хаос. И подавленность.
«То ли еще будет! – злорадно подумала Лиза. – Нам с Брасовым осталось уточнить одну деталь – службу Туманова в Гуане. Но это – чистая формальность. И тогда…» – Леонтьева хищно улыбнулась, предвосхищая грядущую месть.
Вслух многозначительно сказала:
– Я понимаю…
– Да, наши с тобой судьбы странно совпали. Ведь так, Лиза?
– Не во всем.
Пригова, несомненно, уловила тайный подтекст ее слов и постаралась уйти от него в житейскую обыденность. Она спросила:
– Ты не в курсе, когда похороны?
– Звони во фракцию, – холодно отрезала Лиза: «Ты подкладываешь мне страшилки, однако, я беседую с тобой как настоящая леди! Цени! Единственное, что я могу себе позволить, – это ледяное безразличие». – Ты извини, у меня намечено деловое свидание. – «Что, съела?»
Они поспешно распрощались.
Только положив трубку, Лиза вспомнила о светском обществе, оставленном на кухне. Когда она вернулась туда, то увидела, что обе дамы пожирают глазами Виктора, на которого эти взгляды подействовали как полбутыли виски. Он расправил плечи и самодовольно улыбался уголками губ.
Эта сцена вызвала у Лизы прилив раздражения.
– Кто звонил? – со свойственной ему бестактностью спросил Брасов, а подруги поднялись, тихо направляясь к дверям.