— Почему именно сейчас?
— Всё было решено ещё в день свадьбы Громова. Просто из-за твоего поведения, повлекшего мой гнев и последующие проблемы с твоим здоровьем, а затем бегство к родителям… Ты просто оттягивала неизбежное. Но учти, что больше непослушания я не потерплю. У тебя было достаточно времени на восстановление и теперь за любой проступок я накажу.
Я смотрела на него, задрав голову и просто недоумевала: всё было решено еще со дня свадьбы Леры и Вадима. Он уже тогда знал, что я никуда не денусь, я — дурочка, тешила себя надеждами на совместное будущее с Сергеем. Глупая София!
— Я не согласна, — наконец произнесла я дрожащими губами, понимая, что за моими словами последует наказание, — я люблю другого!
— Можешь любить кого хочешь, но трахать тебя буду только я, — равнодушно сказало Чудовище и наклонившись подняло меня за талию, как куклу. Я отчаянно сопротивлялась, царапаясь и кусаясь как дикая кошка, но это только еще больше разжигало огонь похоти в черных глазах. Короткое платье давно валялось на полу, а кружевной бюстгалтер был разорван в клочья, в то время как Зафиров был полностью одет. Я хоть и помнила, что в прошлую нашу встречу Зафиров видел меня голой, все равно сгорала от невероятного стыда.
В какой- то момент Зверю надоело играть в кошки-мышки и он одним движением поймал меня и усадил к себе на колени. Сильная рука по-хозяйски сжала мою грудь, а большой палец грубо смял губы.
Создавалось странное впечатление, что Зафиров соскучился, потому что сегодня его движения были неторопливыми, по-хозяйски проверяющими изгибы моего тела. Когда он притянул меня к себе, шею обдало горячим дыханием и нежную кожу обожгла грубая щетина.
Его рот буквально всосал мои губы и проник горячим языком внутрь. Такого поцелуя у меня никогда не было. Щёки жгло, а по телу разливалась боль и истома одновременно. Жадно мучая мои губы, он одной рукой держал мой затылок, а другой шарил по обмякшему телу, не обращая внимания на мои кулаки, твердо упершиеся ему в грудь. Внизу живота неприятно тянуло, как будто перед началом месячных и я чувствовала, как становится влажным нижнее белье, служившее мне сейчас единственным предметом одежды. Продолжая кусать и засасывать мои губы он одним движением расстегнул ширинку и вынул свой член, после чего отодвинул мои трусики вбок и слегка приподняв, начал насаживать меня на себя. Его действиях не было жестокости, но от болезненного ощущения наполненности я застонала прямо ему в губы, видимо этим еще больше возбудив Зафирова, потому что он буквально зарычал и резко вошел в меня на всю длину. Попытки вырваться ничего не дали, и я, испуганная и мучимая новыми и непонятными ощущениями, сильно отличающимися от первого раза, извивалась и царапала его спину, обтянутую тканью рубашки. Против воли болезненные стоны сменились на жаркие почти умоляющие всхлипывания, заставив его ускорить бешеные толчки во мне. Это было что-то новое, стыдное и недопустимое, но рвущееся изнутри и полностью взявшее власть надо мной. Могут ли боль и наслаждение чувствоваться одновременно? Теперь я точно знала, что да.
Внутри все горело от сильных и безжалостных движений, а клитор, возбужденный от трения, неизбежного в этой позе, просто горел огнем.
Ещё немного…
Ещё чуть-чуть…
Взрыв и дикое ни на что непохожее великолепное чувство, ак будто меня разбили на тысячу осколков и собрали вновь. Тело, давно не слушающееся меня, начало бешено сокращаться вокруг его члена, вновь заставляя Чудовище зарычать.
— Твою мать! — выругался он и горячее семя брызнуло внуть меня. Не в силах больше упираться и лишившись равновесия, я прислонилась к его груди, скрытой за тканью черной льняной рубашки и закрыла глаза, попытавшись отдышаться. Несколько минут тело приходило в себя оставаясь неподвижным, а руки Зафирова гладили голый позвоночник, покрывшийся мурашками.
Не помню, как оказалась в кровати, но как будто выпитая Зверем до дна, я почуствовала дикое бессилие и будучи не в силах даже пошевелиться, провалилась в глубокий сон.
Открыв глаза в полной темноте, я даже не сразу сообразила, что не одна. Было жарко и дико мучила жажда, но большая горясая рука, навалившаяся на меня не давала никакого шанса пошевелиться.
Зафиров спит в моей постели. Это похлеще любого кошмара, только вот мне почему-то совсем не страшно. Побоявшись своим шевелением разбудить своего мучителя, я свнова провклилась в сон, но через какое-то время проснулась от возбуждения, упершегося мне в пах. Измученная предыдущим поединком и сексом, последовавшим за ним, с ужасом думала о том, что он снова хочет меня. На этот раз Зверь развернул меня на спину, поднял руки над головой и крепко взял за запястья, широко раздвинул мои бедра и снова вошел, на этот раз позаботившись только о собственном удовлетворении. Придавленная твердым как камень телом в матрас, я была методично оттрахана не имея возможности даже пошевелиться.