Черт бы побрал этого дьвола!
Его холодные глаза спокойно смотрели на меня, как будто пригвождая к месту и лишая возможности двигаться.
— Он не приедет, — прервав молчание равнодушно произнес он.
— Приедет, — почему-то заспорила я шмыгнула носом.
— Чем дольше ты будешь упираться и перечить, тем сильнее я тебя накажу, — не смотря на равнодушный голос я понимала, что он совсем не шутит. Зачем я ему? Что за маниакальное желание подчинить и унизить?
— Я не хочу, — прошептала я и продолжила сидеть на лавочке, надеясь, что вот-вот появится Сергей или кто-то из прохожих меня спасет.
Молчание, снова воцарившееся между нами, прерывалось только моими всхлипами. Видимо устав наблюдать за моим плачем, Давид неторопливо вышел из машины и стал приближаться. Краем глаза я уловила восхищенные взгляды двух девушек, подслушивающих наш разговор с соседней лавочки. Увидев мужчину, направляюшегочя ко мне, они начали с жаром перешептываться и глупо хихикать. Разумеется, ведь Зафиров просто ходячий секс, этакая мечта всех молоденьких дурочек.
"Ну что за идиотки!" — подумала я, — "готовы растечься перед мужиком просто из-за его брутальности и дорогущей тачки, совершенно не поинтересовавшись, вдруг он садист и редкостный козел".
Давид тем временем приблизился вплотную, еще секунду посмотрел на меня сверху вниз, а потом схватил под ягодицы и под взглядами прохожих понес в машину. Решив не устраивать истерику на улице не стала сопротивляться. Да и был ли смысл? Со стороны это выглядело как ссора влюбленной пары, с той только разницей, что что Зафиров был не желторотым юнцом, а мужчиной в самом расцвете сил.
— Откуда ты узнал? Это ты отвечал на сообщения?
— Мы наконец-то перешли на ты, — спокойно протянул он, и усадив меня на сиденье, а затем пристегнув ремнем беопасности, добавил, — тебе отвечал твой жених, но он задержался.
— Так он приедет? Выпусти меня!
— Он сейчас в полиции и останется там до тех пор, пока ты не позвонишь ему и не скажешь, что не хочешь его больше видеть.
— Иначе что? — я перешла на крик.
— Иначе его посадят. И перестань истерику.
— А если не перестану? — я снова кричала от бессилия и злобы.
— Увидишь, — спокойно сказал он, после чего завел машину.
Мы ехали по дороге уже полчаса, когда я поняла, что еду не домой. Решив прервать молчание и собравшись с силами спросила:
— Куда ты меня везешь?
Ответа не последовало. Я повернулась к нему и всмотрелась в его гордый профиль. Весь вид Зафирова выдавал в нем человека непростого характера. Скользнув взглядом по его подбородку, покрытому черной щетиной и рукам, держашим руль, я покраснела до корней волос, потому что вспомнила, что он вытворял со мной вчера и особенно то, как кричала от постыдного удовольствия.
Наконец мы остановились у большого особняка, огражденного высоким забором. И тут до меня дошло, что Зверь привез меня к себе. Автоматические ворота открылись и мы въехали на большой двор, застеленный плиткой. Здесь был и бассейн и два огромных добермана, резво выскочивших навстречу хозяину. В общем все как в кино. Только в моем случае с несчатливым концом, поэтому интереса для шикарный интерьер не вызвал. Я снова, как рабыня была перекинута через широкое плечо хозяина и поднята на второй этаж большого дома. Все мысли из головы улетучились у один миг, оставив только пульсирующее до боли осознание того, что близится наказание за побег. В одной из комнат Зафиров поставил меня на пол закрыл дверь на ключ.
— Ты будешь послушной и позвонишь сама или поступим проще и я его посажу в тюрьму, а потом накажу тебя за непослушание? — он говорил самым будничным тоном о судьбе моего любимого человека.
Чудовище не блефует.
— Накажи меня, только не трогай его.
— Надо же, какая жертвенность. Неужели так любишь?
Ничего не ответив дрожащими руками набрала номер Сергея и включила громкую связь:
— Алло, Сергей!
— Привет, родная, представляешь меня задержали до выяснения личности. Ерунда какая-то! Надеюсь, что в ближайшее время буду на вокзале и обниму тебя!
— Сереж… То, что я вчера согласилась стать твоей женой — было ошибкой. Я люблю другого.
Повисла тяжелая тишина, с каждой секундой убивающая часть моего израненного сердца.