— Поэтому ты решил, что теперь мои родные и знакомые должны знать, что ты периодически заявляешься и насилуешь меня? Или что ты прикажешь им говорить?
— Можешь говорить, что я твой жених, ведь это место теперь вакантно, — спокойно сказал Зафиров, и по его тону создавалось ощущение, что он обсуждает что-то мелкое и совершенно неважное.
От ощущения собственной беспомощности я поежилась и вдруг спросила:
— А разве жених может себя так ужасно себя вести?
— Может, если невеста постоянно лжет, каждый раз закатывает истерику и кричит, что ей противно, — холодно произнес Зверь надавил на газ.
Меня вжало в кожаное кресло мерседеса, и я просто задохнулась от возмущения! Так это я виновата, что он стал героем моих кошмаров, и причиной моих расшатанных нервов и разрушенной жизни?!
— А как я должна себя вести?
— Ты должна быть послушной.
Я должна быть послушной?
Действительно. Всё просто. Это новое открытие повергло в шок! Вот чего он хочет! Пробовала сбежать, боролась и изображала равнодушие, но не пыталась просто принять ситуацию. Почему бы и нет, раз другие методы уже не работают. Как бы я не старалась, Зафиров никак не желает оставить меня в покое. Если я стану послушной, то надоем ему и этот псих отстанет!
Вопреки догадкам, Давид привез меня не домой, а в один из элитных жилых комплексов в центре.
Та самая квартира, в которую он возит своих любовниц, вспомнила я рассказ экономки. Мы поднялись на двадцатый этаж, и хозяин подтолкнул меня в роскошные двухэтажные аппартаменты. Ремонт был выполнен в спокойных холодных тонах, что лишало жилище Давида жизни и уюта. Но мне было всё равно, ведь меня привезли сюда не за этим. В этот раз он не приказывал мне раздеться, он сам начал стягивать с меня белый сарафан и не встретив привычного сопротивления, вдруг остановился, внимательно осматривая. Поймав удивленный взгляд, принялась снимать кружевной бюстгалтер со словами:
— Лучше я сама, потому что иначе скоро у меня просто не останется целого белья.
Чудовище вдруг наклонилось надо мной и прижалось губами к венке на шее. Очень интимно…. и мягко.
В первый момент хотелось упереться в широкую грудную клетку руками, но усилием воли я заставила себя стоять смирно. Кожу обожгло от прикосновения с жесткой щетиной и шее стало немного больно от засоса, который появился там в ту же секунду. Захотелось вырваться, когда он обхватив меня за бедра грубо поцеловал, больно смяв губы, но выбор был сделан. Не впадать в истерику, принять неизбежное. Уже через минуту мы оказалась в спальне на огромной кровати и пришлось напомнить себе, что нужно держаться и вести себя максимально спокойно. Внутренний бунт был подавлен и тело наконец расслабилось.
Он полностью доминировал, но я впервые совсем не сопротивлялась, поэтому чувствовала себя совершенно спокойно. Зверь разделся, навалился всем телом и резко вошел в меня. От болезненной наполненности я охнула. Он на мгновение остановился, давая мне привыкнуть и продолжил движения, постепенно ускоряясь. Сильные мужские руки мучали и мяли мою грудь и тело, от чего голова шла кругом. Темп все ускорялся, и я, сама того не желая, обняла массивную шею, с которой уже стекали капли пота. От этого движения Чудовище зарычало и стало со всей силы вдалбливаться, получив послушание и не встретив преград.
Это не было наказанием или изнасилованием.
Просто секс.
Удивительно, как теперь разительно чувствовалась разница между прошлым и нынешним Зафировым. Просто мужчина, дорвавшийся до женщины, которую очень сильно хочет. Без жестокости и злости. Только похоть и желание. После того, как все закончилось, еще несколько минут я лежала на огромной кровати, придавленная его массивным телом, и чувствовала горячее дыхание на своей шее. Когда в легких стало совсем не хватать воздуха, я хрипло прошептала:
— Давид, пожалуйста, мне тяжело.
Удивительно, но мой мягкий голос и робкая просьба подействовали лучше любого крика и истерики. Зверь вздохнул и припав на секунду губами к моему виску, откатился на кровать, а я шумно набрала воздух полной грудью. Наконец Зафиров встал и скрылся в ванной, а я успела увидеть его без одежды. Как можно было быть такой дурочкой и пытаться сопротивляться этому быку?
Через четверть часа Давид вышел полностью одетый и равнодушно посмотрел на меня. Растрепанная, завернутая в одеяло, я сидела на краю кровати с красными щеками и шеей от его щетины.
"У него такое выражение лица, как будто он сейчас вышвырнет меня за дверь", — мелькнула в голове шальная мысль.
— С сегодняшнего дня ты живешь у меня, — спокойно сказал он и направился к двери.