Выбрать главу

— Мне холодно, — дрожащим голосом выдавила я.

Теплая ладонь легла на мою коленку, покрытую мурашками и Зафиров тут же нажал какие-то кнопки, после чего в салоне сразу стало тепло.

— Теплее? — вопрос был задан тихим и каким-то подозрительно заботливым голосом.

— Да, спасбо. Куда мы едем?

— На обед. Скоро я улетаю, поэтому эти несколько дней ты проведешь со мной.

Интересно. Сначала переезд, теперь это странное "со мной"…

— А как же моя учеба?

— Учеба подождёт.

— Но…

— Учёба подождет, а я — нет, — спокойный, но категоричный ответ не оставлял сомнений — будет так, как он хочет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌Ну и пусть.

В Морском ресторане меня уже хорошо знали как невесту Давида Платоновича, поэтому когда мы входили, все официанты расплылись передо мной в самых слащавых улыбках. Пока Давид отправился решать какие-то организационные вопросы, меня проводили в вип зал и принесли заказ, который был уже готов к нашему приезду. Решив не ждать, я съела салат и выпила чашку чая с жасмином, а после решила позвонить Дашке для того, чтобы высказать ей свое недовольство. Она, разумеется, вины за собой не чувствовала и убеждала меня в правильности своего поведения.

— Пусть Швырёв сохнет по мне и дальше, но зачем было говорить об этом во всеуслышанье? Зачем ты акцентировала на этом внимание?… Господи, Даша, кому утереть нос? Я в глазах сокурсников я теперь превратилась из недотроги в экскортницу трахающуюся богатым папиком!.. Красивый, говоришь? Дура ты, что это меняет?!

Сбросила вызов, не в силах спорить с госпожой Стрелковой, тяжело вздохнула и тут же вздрогнула. Ссора с подругой так поглотила, что я даже не сразу заметила Зафирова, стоящего в дверях. Услышал ли он добрую половину нашего скандала? Наверняка.

— Кто там опять по тебе сохнет? — наткнулась на изучающий взгляд и легкую расслабленную ухмылку собственника.

— Наверно мне проще посадить тебя под замок, чем контролировать поток твоих поклонников.

— Не надо под замок! — живо представила картину моего заточения, вспомнив, каким психом и маньяком может быть внешне равнодушный Давид Платонович, когда дело касается меня. Видимо то, как я разволновалась, развеселило Зафирова, потому что каменное лицо украсила белозубая улыбка и он вдруг потянулся ко мне, прижавшись носом к скуле:

— Успокойся, дыши, все хорошо.

Вот как понять этого чокнутого мужика?

Забавляется?

Козел!

Глава 23

Следущая неделя пролетела как один счастливый день.

И хотя Зафиров совсем не изменился, я была в эйфории. Секс был потрясающим, его собственническое внимание и магнетическое присутствие заводили с пол оборота, и я отдавалась ему каждый раз как в последний.

Один раз мы даже ужинали вместе с Дашкой, Лерой и их мужьями, которые совершенно не выказали никакого удивления тем, что теперь мы с Давидом вместе. Я наблюдала за семейными парами сестры и подруги и видела четкую разницу между нами. Зафиров не клялся в в любви и не добивался меня, он не церемонился и не играл в ванильные отношения. Все было по-взрослому и сразу предельно ясно. Во всяком случае мне. Я была как юная и прекрасная протеже, а он взрослый и брутальный опекун. Что-то зацепило и он хотел меня, а значит пока я составляю для него интерес — буду нужна.

А я? Я была влюблена и принимала правила игры.

***

— В конце недели ты летишь со мной в Грецию.

— Но у меня нет заграничного паспорта! И как же моя учеба?

— Твой паспорт готов, а по поводу учебы мы с тобой уже говорили. Я хочу тебя, поэтому беру с собой.

И он действительно хотел меня. И подтвержал это максимально часто. Если в обычной жизни разница в возрасте хоть и не бросалась в глаза, но все же была видна в поведении, то в постели эти четырнадцать лет стирались в мгновение ока. Я, как спичка загоралась от его прикосновений, и теперь больше не нужныбыли наказания, потому что всё что казалось наказанием раньше, сейчас стало удовольствием.

Ещё неделю мы пробыли в солнечной Греции. Я никогда не была за границей, поэтому всему удивлялась и радовалась как ребёнок, а он каждую реакцию принимал со свойственным ему спокойным равнодушием, и лишь изредка улыбался, когда мое поведение становилось совсем уж комичным.