— Когда она очнется?
— Думаю, что в самое ближайшее время.
По легонько щелкнувшей двери и по удаляющимся приглушенным голосам стало понятно, что я снова осталась одна, поэтому открыла глаза и медленно села. Рука, из которой накануне был вырван катетер перебинтована и жутко болела, Я осмотрелась, и увидев кнопку вызова медперсонала, нажала её. Не прошло и десяти секунд, как дверь палаты открылась и влетел запыхавшийся врач.
— София Алексеевна! Здравствуйте! Я Ренат Николаевич, ваш лечащий врач. Как вы себя чувствуете?
— Я чувствую себя довольно сносно, скажите, у меня был выкидыш? — проговорила я и сморщилась: неужели этот слабый писк, это мой голос?
На последних моих словах в палату вошел Зафиров, поэтому внезапная слабость и испуг снова заставили меня лечь и прикрыть глаза. По его непроницаемому выражению лица было совершенно непонятно, услышал ли он мои слова или нет. Хотя у меня наверняка брали анализы, а значит доктора и он в курсе о беременности.
— Я оставлю вас, если что-то нужно, снова нажимайте кнопку вызова, — сказал врач и вышел, оставив насс Зафировым наедине.
Так и не решившись повторно спросить при Зафирове у врача о ребенке, я молча рассматривала свои пальцы, боясь поднять глаза. А он как назло и сам не спешил начать разговор и просто внимательно смотрел на меня.
Решив, что молчание затягивается, я с трудом выдавила из себя первый вопрос:
— Как я здесь оказалась?
— Тебя искала вся полиция города и когда вычислили местоположение, то приехав на место, мы обнаружили тебя во дворе без сознания.
— А что с моим похитителем?
— Я застрелил его.
Глава 35
— Я застрелил его.
Я охнула от страха и мое испуганное лицо, видимо, выглядело совсем паршиво, потому что Давид вдруг подошёл очень близко, и присев на кровать, взял меня за руку.
— Успокойся. Больше тебя никто и ничто не потревожит, — это было сказано его обычным повелительно-спокойным тоном, но гораздо мягче обычного. Он понимал, что я больна и успокаивал.
— Но ведь это не он заказчик, он всего лишь исполнитель. Этот человек даже пальцем меня не тронул. Да и потом отпустил меня.
— Что ты сейчас сказала? — спокойный тон Давида резко сменился на напряженно-заинтересованный.
— Что не он заказчик… даже пальцем меня не тронул…
— Нет, ты сказала, что он отпустил тебя? — вгляд напротив стал цепким и внимательным.
— Да, сначала он собирался пристрелить меня, но я сказала, что беременна от тебя, поэтому он привез кучу тестов на беременность и они оказались положительными. Тогда он кому-то позвонил и потом сказал, что я свободна. Я как раз хотела убежать, когда потеряла сознание во дворе…
Лицо Зафирова поменялось за одно мгновение: глаза стали совсем черными и на скулах заходили желваки. Он был зол. Очень зол.
— Ты оставляешь меня? Что случилось? — я снова начала всхлипывать и дрожать.
— Похоже, я знаю, кто тебя похитил… Перестань нервничать, в твоём положении нельзя волноваться. Я скоро вернусь.
— Так с беременностью всё в порядке? — я автоматически схватилась за живот.
— Угроза была, и если бы пришлось выбирать, то, разумеется, я не стал бы рисковать твоим здоровьем ради трехнедельного эмбриона. Но по словам врача, плод остался жив, несмотря на твое переохлаждение и моральное состояние. Врачи провели узи: серцебиение пока не прослеживается, поэтому срок определили по анализу крови.
— Я беременна от тебя, — обиженно прошептала я.
— Разумеется, от меня, — спокойно сказал Зафиров и легко поцеловав меня в висок, вышел.
И это реакция на то, что он станет отцом? Ноль эмоций? Маленький человек у меня под сердцем — трехнедельный эмбрион? Слезы снова жгли лицо, а руки предательски дрожали, потому что мужчине, которого я люблю не было радостно от того, что у него будет ребенок…
Ему было просто никак.
Как меня угораздило зациклиться на этом ледяном социопате и почему от его равнодушия так больно?!
После обеда, к которому я не притронулась, слишком взволнованная предыдущим разговором, ко мне пришел следователь и долго записывал показания. В сотый раз рассказывая все подробности похищения и двухнедельного пребывания в плену, я все же была расслаблена. Все таки отношение сотрудника было самым деликатным и бережным, наверняка из-за Вадима Андреевича, который лично давал указания по допросу.
Потом приехала Дашка, Лера и мама с бабушкой и тётей. Все они сочувствовали мне и пытались накормить целой горой фруктов.
— То есть ты беременна от этого самого Давида? — не выдержав спросила бабушка.