— Не знаю. Мы должны встретиться после третьей пары, — пытаюсь уйти от темы я.
— Ну-ну, — недоверчиво тянет подружка. — Большинство в чате считают, что причиной их ссоры являешься ты, Арин. Якобы они тебя не поделили. Я, конечно, в это не верю. Ты же не такая, правда?
— Просто блеск! — начинаю злиться. — При чём тут я? Даже если они что-то между собой не поделили, я не несу ответственность за двух взрослых людей!
Зарницкая окидывает меня нечитаемым взглядом. Уставляется в окно, что-то обдумывая. Капли дождя отстукивают дробь по стеклу, а я считаю оставшиеся минуты до начала пары.
Лекция по истории международных отношений и внешней политики России проходит спокойно. На удивление, за весь день Марк ни разу даже не смотрит на меня. Не верится, чтобы он так просто отстал и переключился на что-то другое. Как бы то ни было, сейчас мне не до сводного с его закидонами. Вместо обеда, я спешу по коридору, точно зная, что у Толи «окно». На самом деле мы не договаривались встретиться. Он даже не ответил вчера на мои звонки и сообщения. И я чувствую себя слишком виноватой перед ним. Мало того, что Коршунов устроил с ним драку, я в очередной раз сама оттолкнула Титова от себя отказом в близости. Просто это будет мой первый раз, и я до сих пор переживаю, чувствуя неуверенность… Но он заслуживает лучшего! Нужно обязательно извиниться и всё объяснить!
Замечаю спину своего парня около выхода на лестницу. Не успеваю за ним, почти теряя в потоке студентов. Пытаюсь протиснуться вперёд сквозь толпу спускающихся и только на первом этаже окликаю по имени. Толя оборачивается, смотрит мне за спину, хмурится и спешит уйти. Тут же кто-то сзади вцепляется в мою руку и дёргает на себя.
— Кажется, ещё одно твоё свидание сорвалось, — насмешливо говорит Коршунов.
Его глаза выдают то, как сводный наслаждается ситуацией. Поджимаю губы от злости, начиная понимать, из-за чего Толя сбежал как ошпаренный.
— Что ты сказал ему вчера?! — сквозь зубы шиплю я, пока Марк со скучающим видом рассматривает часы на своей руке.
— Правду, конечно же, — пожимая плечами, отвечает Коршунов. — Сказал, что ты теперь принадлежишь мне.
— Урод! Козёл! Полоумный!
Не выдерживаю, бросаясь к Марку, начиная бить кулаками по его груди. Как он додумался такое сказать? Как посмел решать, что имеет право выбирать, с кем мне встречаться? Зачем портит мою жизнь?! За что?!
Студенты вокруг останавливаются, с интересом наблюдая нашу перепалку. Скоро пойдут сплетни, как тихоня Романова набросилась на их обожаемого Коршуна. Он же всем, чёрт их дери, нравится! Все в институте считают его классным парнем. Девчонки вешаются, ребята хотят попасть в свиту. И никто, совершенно никто, кроме меня, не замечает, какие холодные его карие глаза, что должны казаться тёплыми. Всем плевать, что циничная жестокая усмешка не сходит с его губ и Марк смотрит на них, как на мусор.
Никто не желает видеть, насколько он опасен.
— Отпусти, — требую я, ощутив, как руки парня обхватывают меня за талию.
Коршунов даже бровью не ведёт. Кончики его губ изгибаются в хищной ухмылке, а в глазах поблёскивает безумный огонёк.
— Воробушек, тебе не кажется, что здесь слишком людно? — его шёпот обволакивает ушную раковину, а сильные руки держат намертво, не давая и малейшей возможности вырваться. — Мне нравится наша маленькая игра. Ты пытаешься от меня убежать, а я каждый раз ловлю тебя. Похоже на прелюдию, м?
— Отпусти сейчас же, ненормальный! — голос сиплый, почти отчаянный, почти умоляющий.
Но Марк игнорирует мои крики. Приподнимает над землёй, перекидывает через своё плечо, как будто я и правда безвольная игрушка, и несёт в сторону пустого кабинета, повелевая остальным «нам не мешать». Я вырываюсь, стучу ладонями по его спине, но никто не спешит спасать меня. Люди, да что с вами не так? Этот самовлюблённый павлин меня сейчас где-нибудь изнасилует! Помогите!
В кабинете он всё-таки ставит меня на ноги. Напирает, заставляя отступить к стене. Выставляю руки вперёд, пытаясь обозначить границы, но всё напрасно. Не помню, чтобы мне ещё когда-либо было так страшно. Нет, не страшно. Жутко!
Говорят, чтобы привыкнуть к каким-то изменениям, нужен двадцать один день. Например, чтобы бросить курить или отказаться от сладкого. Якобы за эти дни организм адаптируется, и мозг воспринимает новую привычку как должное. Всего двадцать один день, и уже не через силу ходишь на пилатес. Знаю, проходила. Двадцать один день, и начинаешь пить воду с лимоном вместо газировки. Двадцать один день и привыкаешь к утренней прогулке с собакой в любую погоду.