«Хорошо. Я еще вернусь. Хочу посмотреть плавку коммуниста. Вашу, Леонид Иванович!»
С тем и ушел на соседнюю, третью домну.
Пока его не было, ребята накинулись на меня:
«И чего это ты, Леша, так расхвастался?»
«Правильно! Ну и понесло же тебя!»
«Набрехал целых три короба».
«Да разве мы такие красивые, как ты нас обрисовал?»
Выслушал я своих подручных и засмеялся. Целую речь перед ними произнес.
«Хлопцы, не прибедняйтесь! Вы и в самом деле бедовые. Ручаюсь за каждого из вас. Выдадим такую плавку, что Серго ахнет. По местам, братишки!»
Примерно так я говорил. Говорун я в то время был — оторви да брось!
Дальше дело было так. Пробили мы лётку в один прицел. Чугун пошел светлый, жидкий: не закозлился в чугуновозе, не взрывался на канаве — она у нас была сухой да звонкой. Выдали полновесную плавку. Без сучка и задоринки. Любо было глянуть со стороны на моих ребят. Серго смотрел на них и улыбался. Забыл про то, как горновые оскандалились на первой печи. И на меня он тоже часто поглядывал. Один раз даже, как мальчишка, подмигнул веселым своим глазом. Честное слово. Было и это. Ну, пришло время запечатывать лётку. Самый ответственный момент наступил. Серго хорошо знал, что это за штука — заокеанская пушка Брозиуса. За полтора года прославилась она, проклятая, на всю страну своей норовистостью. Не одного горнового сгубила. Мои все бригадники притихли, бледнолицыми стали: за меня, братишки, переживают. Все начальство тоже на меня умоляющими глазами смотрит: не подведи, мол.
Ну! Обротал я капризную пушку, развернул ствол, вогнал в лётку, выстрелил, припечатал государственной, гербовой печатью. Серго не удержался, захлопал в ладоши. Забыл, что не в театре находится, а на заводе. Подошел ко мне, руку мою схватил, долго тряс, улыбался, в глаза заглядывал. Но и этого ему показалось мало. Обнял, поцеловал, как друга.
Все это было утром. Вечером мы еще раз встретились. В кинотеатре «Магнит». На слете ударников. Я сидел в первом ряду, Серго стоял на трибуне. Даже произнося речь, он переглядывался с мной, улыбался. Да! Вот как ему пришлась по душе моя пушечная пальба.
Уехал нарком на другой день. А недели через две в мой адрес поступила железнодорожная платформа с правительственной посылкой. Автомобиль! Нашенский! Газик. Нарком тяжелой промышленности премировал меня машиной за успешное освоение техники доменного производства. Вот как отрыгнулась мне выдрессированная пушка Брозиуса. Да!
Машина для того существует, чтобы на ней ездить. А ездить мне было некогда: все работа и работа. Взял отпуск, нашел себе подходящего попутчика, и мы рванули с ним в большое путешествие. Решили перемахнуть Уральский хребет, Каму и Волгу. В Москву нацелились. Вот оно как! Дорог порядочных тогда ведь не было. Ехали куда глаза глядят. Навпростець, як кажуть у нас в Донбассе. По старинным большакам, проселкам. Лесными просеками. По горным кручам. Вброд преодолевали речки. Пересчитали тысячи ухабов и бугров. Плавали по грязи. Всего хлебнули. Но ничего не потеряли. Ни разу не накололись даже на гвоздь. Вот какой я был дальнозоркий водитель.
Он с удовольствием рассмеялся — от того, что сказал, и от того, что собирался сказать.
— Ну. Добрались мы до Москвы. И тут укусила меня бешеная муха. Не гуляка я вообще, а загулял. Вино ударило в голову. Стал я делать смотрины всем московским ресторанам. «Метрополь»!.. «Националь»!.. «Арагви»!.. Дальше «Арагви» не пробился — деньги кончились. Прогулял даже новенький пиджак. Вот как раскупечился. Да! Это ж надо понимать! Отрезвел и на свежую голову стал думать и гадать, как домой добираться, где достать денег на бензин и хлеб. Случись такая беда со мной в Макеевке или Магнитке, я бы дал сигнал бедствия — и друзья бы выручили. А в Москве — ни друга, ни товарища, ни знакомого. Как же быть? Жене телеграмму отбить: прогулялся, мол, бесшабашник, вышли деньжат? Стыдно!
И меня осенила шальная мысль. Пойду к Серго! Слышал я, что он привечает дома и директоров заводов, и нашего брата рабочего. Ну, пробился на дачу к нему. С шиком на автомобиле подъехал. Серго сразу узнал, кто я, откуда.
«А, Леонид Иванович! Какими судьбами в Москве?»
«На премиальной машине прикатил, товарищ нарком. Обновил ее на наших роскошных дорогах. Обмыл в Каме, Волге и Москва-реке».
«Своим ходом в Москву?»
«Своим. И без единой поломки. Хорошую машину сделали горьковчане. На обратном пути я каждому встречному и поперечному про эту хорошую машину трубить буду».
«Правильно! И получится у вас не просто автопробег. Агитационный автопробег. Давайте пообедаем, Леонид Иванович, а то Зинаида Гавриловна боится, что борщ остынет. Садитесь вот сюда, слева, чтобы я вас лучше слышал. Как там комбинат».