— Пиши, Клавдия! Всю правду как есть. Фулиган и предатель должен получить свое сполна!
— Я сказала: ничего писать не буду…
— Что же получается, Клавдия Ивановна? — грозно вопрошал Тестов. — Вы клеветали на Людникова? Выходит, он не предатель?
— Думайте что хотите, а я никому жаловаться на свою судьбу не желаю! И довольно меня учить! Не девочка я несмышленая…
Вскочила, выбежала из комнаты.
Вошла баба Марина с тарелкой, полной свежей клубники. С откровенной издевкой посмотрела на мужа и почетного гостя.
— Не выгорел вам счастливый номер, друзья-приятели. Так-то оно лучше… Моя дочка оказалась умницей. Обрадовала, миленькая! Все свои грехи смыла. Ешьте клубничку. Подсластите горькие пилюли.
С улицы послышался стук в ворота, собачий лай. Баба Марина пошла к воротам, отодвинула засов и открыла окованную железом калитку. Перед ней стоял Полубояров.
— Здравствуйте. Дома Иван Федорович?
— Заходите. Прибыли в самый раз…
Тестов и Шорников с мрачноватым удивлением смотрели на гостя: они уже знали о его визите к Пудалову. Баба Марина осталась гостеприимной хозяйкой:
— Чем прикажете потчевать? Чистоганом прозрачным или золотистой брагой?
— Я пришел не выпивать. Хочу сказать… — Взглянул прямо, глаза в глаза, на Тестова и Шорникова. — Нехорошо мы поступаем с Людниковым!
Тестов осуждающе покачал головой.
— Здорово, начальник, обработала тебя Татьяна Власьевна, — сказал он. — Медовый месяц, медовые речи…
— На эту удочку вы меня не подцепите, Тестов. И не запугаете. Хватит!.. Я все равно скажу, что хочу.
Тестов заерзал на стуле, схватил нож, рубанул тупой стороной по столу.
— Предисловие интересное. И все-таки желательно ближе к цели. Как твое мнение, Иван Федорович?
— Не мешай ему, Григорьевич!
— Иван Федорович, поскреби свою душу, и ты увидишь, что Людников работает лучше тебя. Он рука об руку с наукой идет, а ты больше нутром тянешь, на глазок. Тебе — привилегии, а ему — трудности. Откажись от премии, будь человеком!
Тестов без нужды со звоном передвинул тарелки.
— Иван Федорович, да как ты терпишь?.. Дай отпор демагогу!
Шорников спокойно, с достоинством, разгладил годами ухоженные, роскошные усы.
— Рано вы меня в шлаковые отходы сливаете. Я еще поработаю, дам Родине сталь. Вот так. Больше нам не о чем калякать. Прощевайте.
— Нет, я еще не все сказал, Иван Федорович!.. Вы отбиваете у молодых желание честно работать, бороться за первые места.
— Ого! — воскликнул Тестов. — Лихо!
— Вы, Тестов, создаете рабочую аристократию, которая находится на иждивении у рядовых рабочих!
Тестов не дал дальше говорить Полубоярову. Закричал:
— Шорников и такие, как он, — становой хребет комбината!
— Помолчи, Григорьевич! Я и сам дам ему сдачи…
Иван Федорович прикоснулся, будто набираясь сил, к бархатной подушечке с орденами и медалями, лежавшей на столике у стены. Грузный, головастый, дыша водочным перегаром, подошел к Полубоярову.
— Все нам ясно и понятно. Вам милее Сашка Людников: как-никак он пасынок, а я — пришей кобыле хвост!
Тестов отодвинул кресло, выскочил из-за стола и попытался добить противника из пушки самого крупного калибра:
— Вышестоящие организации поручили нам провести юбилей Шорникова! Почему же вы саботируете?
— Все, что я вам сказал, скажу и самым вышестоящим…
Влас Кузьмич сидел у открытого окна, приколачивал набойки к своим рабочим башмакам, насвистывая старинный вальс «На сопках Маньчжурии». Саша лежал на диване, курил и раздумчиво смотрел на портрет седой женщины в черной кружевной накидке.
— Дед, ты по любви женился на бабушке?
— Один петух женится без разбору. — Бросил взгляд на портрет, висящий на стене. — Строга была Ефросинья Петровна!.. Ни на кого, кто в юбке, не имел я права зыркнуть. До последнего своего дня строжилась: «Прокляну, говорила, Влас, тебя и на том свете, если женишься…» Вот жена была, вот любила!
— Ну а если бы она, когда была в девушках, не полюбила тебя, что бы ты делал?
— Хм!.. Я бы носом землю рыл, жар-птицу поймал — и доказал бы, что я стоящий жених!
В передней раздался звонок. Саша встал, открыл дверь и с радостным криком бросился к человеку, стоявшему у порога с чемоданом в руке:
— Здравствуй, Шальников! Откуда? Куда?
— Из Москвы прилетел… Может, пригласишь в дом?
Саша потащил Шальникова в столовую.
— Дед, посмотри, кто объявился!
— А, Петя! Привет! За чем пожаловал в родные края?
— Редакция «Комсомольской правды» поручила своему специальному корреспонденту написать очерк о самом молодом и самом лучшем сталеваре. Так сказано в командировочном удостоверении. — Достал из кармана бумагу, развернул ее перед Сашей. — Вот!.. Теперь смотри в мою душу и читай, что там написано! Увидал?