— Если я прошу тебя прервать контакт, потому что у меня начинается припадок или обморок, ты должен сразу же это сделать. Это единственный вариант, чтобы я подпустила тебя ближе.
Ягуар довольно осклабился.
— Так ты признаешь, что готова меня подпустить еще ближе?
Она склонила голову с надменностью, которой позавидовала бы любая кошка.
— Я кардинал. Мы все рождаемся с невероятными силами. И за время, прошедшее с нашей первой встречи, я придумала, как их можно использовать для самообороны.
— Как же?
— Ну уж нет. — Манящие озорным самодовольством, ее глаза больше не были осколками льда, в которые он смотрел в первую их ночь. — Зачем мне выдавать секреты тому, кому я не доверяю, и кто не доверяет мне?
— Ох. — Вон водил пальцами вверх и вниз по ее спине. — Умеешь ты находить чужие слабые места.
— Это помогает мне выжить.
Ягуару не нравился этот разговор, не нравилась сама мысль о том, что Фейт нуждается в подобном оружии — ведь это значит, что она в опасности.
— Ты должна уйти. Как-то нарастить свои щиты, чтобы справляться с внешним миром, и уйти.
Фейт невесело улыбнулась.
— Я умру. Это неоспоримый факт. Как только я разорву связь с ПсиНет и лишусь того, что она мне дает, мой разум отключится. Разве что ты сделаешь для меня то же, что Лукас делает для Саши.
— О чем это ты?
— Вон, я же не идиотка. Очевидно, что между ними двоими есть какая-то психическая связь. — Фейт уронила подбородок на руки, сложенные на коленях. — Я почти осязаю ее, но никак не могу дотянуться. Словно она где-то за пределами ПсиНет, но рядом.
Все чувства Вона тревожно обострились. Если Пси могут добраться до Сети, которая связывает альфа-пару со стражами, Дарк-Ривер потеряет свое важнейшее тактическое преимущество. Впрочем, учитывая необычность Фейт, скорее напрашивался вопрос, как ей удалось почувствовать эту связь. У Вона имелись некоторые соображения на этот счет, но ягуар никогда не бросался в атаку, не будучи полностью уверен в успехе. Именно поэтому он был таким хорошим охотником.
— То есть если мне удастся вытащить тебя из ПсиНет, ты думаешь, что справишься со мной? — Он с нажимом провел пальцами по ее пояснице.
Фейт напряглась.
— Не дави на меня, кот.
Это был первый раз, когда она и впрямь показала коготки. Заинтригованный, Вон принялся поглаживать Фейт по ребрам уже открытой ладонью. При этом его рука оказывалась в такой близости от ее груди, что Вон с великим трудом удерживался, чтобы не скользнуть выше.
— А то что?
— Ты не захочешь это знать.
— Да неужели?
Двигаясь со звериной скоростью, он опрокинул Фейт на спину и навис над ней прежде, чем она успела ответить. Ее глаза полыхнули черным, и в их непроглядной глубине заплясали серебряные молнии.
— Какого черта?..
В этот момент Вон заметил в углу комнаты огромного волка. Явно бешеная тварь пригнулась к земле, готовясь к прыжку.
Сработали инстинкты ягуара.
Оттолкнув Фейт, Вон беззвучно бросился на зверя… и пролетел сквозь него. Лишь благодаря кошачьей ловкости он удержал равновесие, грузно приземлившись на ковер. До уха донесся женский смех, тихий, едва уловимый, чуточку хриплый и как будто непривычный. Вон прищурился.
— Очень забавно.
Он встретил черно-серебряный взгляд женщины, лежащей на кровати в россыпи темно-рыжих волос. Вряд ли в этой жизни существовало более красивое зрелище. Впрочем, сексуально изголодавшийся зверь в нем тут же добавил, что может стать еще лучше — если Фейт окажется голой.
— Ну что, справился со злой собачкой? — поинтересовалась она.
Похоже, она даже не понимала, что происходит. Она смеялась, а теперь дразнилась. Интересно, надолго ли это, или Фейт вот-вот опять закроется в себе? Впрочем, Вон не собирался давать ей такую возможность.
— Иллюзии, значит? А разве для этого не нужно попасть в мой разум?
Он же вер, Пси практически не могут до него добраться.
— Я сделала кое-что получше, — ответила Фейт безо всякого намека на хвастовство. — Мои иллюзии настолько совершенны, что если бы в комнате была видеокамера, она тоже сняла бы волка.
Вон, крадучись, направился к постели, любуясь тем, как в этих удивительных глазах мерцают молнии, медленно угасая в чернильной темноте, однако не столь непроглядной, как та, что оставалась в них после видений. Опустившись на колени, он зарылся руками ей в волосы и обхватил ее лицо.
— Ты настоящая женщина.
«Моя женщина».
Опустив голову, он поцеловал ее. Для него этот поцелуй был целомудренным — чтобы лишь попробовать, но никак не утолить терзающий Вона голод. Но Фейт, всхлипнув, прильнула к нему. На целых пять секунд. Потом она отстранилась, и Вон тихо выругался. Ничего не получится, если она едва выносит даже самые невинные поцелуи — для Вона прикосновения были основой основ.