А еще Вон улавливал эмоции, которые посылала ему Саша, но кроме этого он больше ничего не «слышал». Саша единственная воспринимала все в полном объеме, и, возможно, после должной тренировки это получилось бы и у Лукаса. Благодаря экспериментам с Паутиной, Вон узнал, что его одностайники на ментальном уровне пахнут так же, как в реальности. И на вкус такие же.
И это определенно не женственный аромат желания напополам со страхом с тонкой ноткой мускуса страсти.
Ягуар чуть не замурлыкал. Воодушевленный, Вон стал фантазировать с утроенным энтузиазмом, представляя, как играет с женщиной, которую решил сделать своей. Пусть Фейт возражает сколько угодно, Вон никогда не упускал добычу. Поэтому он вообразил, как проводит руками по ее бедрам, поглаживая сливочно-золотистое тело, такое теплое и мягкое. Сперва он всю ее обласкает, как упрямую кошечку. А потом опустит голову и, пробуя на вкус кожу, проведет языком по шее, прямо по бешено стучащей ниточке пульса.
Еще один ментальный толчок, на этот раз гораздо сильнее. Вон зарычал про себя от удовольствия. Он вовсе ее не недооценивал — пусть кардиналу Пси нелегко управлять разумом вера, она вполне может проломить его защиту и убить. И все же Вон знал, что она этого не сделает — знал то, чего сама Фейт еще не готова была принять. И это знание несло с собой уверенность, что Фейт никогда не причинит ему боли.
Тем временем в своей фантазии он прихватил зубами тонкую кожу на ее горле. Он с легкостью мог бы ее растерзать, но одна лишь мысль об этом внушала ему ужас, что давало Фейт неограниченную власть над ним. Впрочем, ей еще только предстоит это выяснить. Мысленно он положил руку ей на грудь и, поймав сосок, слегка стиснул зубы на горле — достаточно сильно, чтобы оставить метку.
Следующий толчок отдавал отчаянием. Понимая, что зашел слишком далеко — хотя для него это была сущая малость, — он позволил образу в своей голове растаять, заставляя себя сосредоточиться на мыслях, которые Фейт не могла увидеть. Она, наверное, сходила с ума, не понимая причин их связи. Вот и прекрасно. Ей нужно испытать на себе необузданность дикой природы, иначе она никогда не избавится от своего Безмолвия. А ей придется сломить эти стены. Другого выбора у нее нет.
Около двух за Сашей приехал Лукас. Глядя на исчезающий в ночи автомобиль, Фейт дожидалась Вона. Чувствуя его внутри себя, там, куда прежде никто не мог дотянуться, она знала, что он приближается. И оказалась права. Он вышел из леса в человеческом облике в ту же секунду, как затих шум двигателя.
Он был голый.
Она стиснула пальцы на перилах веранды, а все тело затрясло от необъяснимого желания сбежать подальше. Фейт планировала заявить ему, чтобы он прекратил так о ней думать, она собиралась бросить вызов хищнику, который считал ее тело своим, чего Фейт никак не могла понять.
Но теперь она была способна лишь смотреть, как он идет к ней. В каждом движении гибкого мускулистого тела сквозила смертоносная грация, выдававшая, что он не человек, не Пси, не цивилизованное создание. Волосы рассыпались по плечам, в глазах горел дикий огонь.
Ее собственные глаза, казалось, отказываются ей подчиняться, потому что она продолжала на него пялиться, что обещало стать большой ошибкой. Вон наверняка расценит это как приглашение. Но она по-прежнему смотрела лишь на россыпь тонких волосков на его груди, темной дорожкой спускающихся к животу… и нагло манящих взглянуть еще ниже. Фейт велела себе отвернуться, но было уже поздно. Она увидела, как вызывающе торчит толстый и твердый член.
У нее вырвался стон, руки судорожно сжались на перилах. Вон просто великолепен. Она никогда в жизни не видела мужчину, столь непринужденного в своей наготе. Сердце мучительно заколотилось. Ей надо бежать. Нет, ей надо смотреть. Он подошел и встал на нижнюю ступеньку, все равно возвышаясь над Фейт и подавляя ее своей силой и неприкрытой мужественностью.
Эти получеловеческие глаза перехватили ее взгляд.
— Чего тебе хочется?
— Не знаю, — хрипло ответила она; слова вырвались из потаенной глубины души, той, что оказалась способна испытывать как леденящий ужас, так и изысканную жажду.
— Можешь потрогать. — Мурлыкающий голос окутал ее, словно мягчайший, нежнейший мех. — Я трогал тебя — у тебя есть шанс отплатить тем же.
Потрогать?