Забыл о том 9 мая и Петро Залипака. То есть выборочно забыл — не помнил тех людей, по которым стрелял, не сравнивал их больше с собственной женой и детьми, не мучился угрызениями совести. Оставил в памяти и в сознании только однозначное "сепаратюги" и твёрдое убеждение, что действовал и продолжает действовать в интересах Украины.
Потом и об интересах Украины забылось — вышли на первый план интересы собственные, когда банально надо было выживать в занятом его "побратимами" городе у моря, где каждый сантиметр был схвачен и "отжат". И "побратимы" тут уже не случайно взялись в кавычки, ибо из таковых превратились в конкурентов, а то и откровенных врагов. Нового для них тут ничего не было — как уже упоминалось, свою деятельность они некогда начинали именно с рэкета, грабежей, "наездов" на торговые точки. То есть по "опыту работы" и выполняемому теперь "списку обязанностей" вполне подходили для этого "вида деятельности".
Петро же, основным занятием которого до всех военно-политических событий были заработки за границей, то есть работа на хозяина, сроду не занимавшийся никаким бизнесом, вначале с трудом вписался во всю сложившуюся уже здесь иерархию отношений, но быстро сообразил, что прежде всего следует обзаводиться полезными знакомствами с людьми, лучше него умеющими "крутиться". Среди таких была и уже упомянутая Валентина, и ещё несколько приближённых, которым Петро до поры до времени доверял.
Не то чтобы он совсем не ждал неприятностей. Однако, когда в магазин хозяйским шагом зашёл высокий круглолицый человек с колючим взглядом и без обиняков заявил, что ему полагается доля со всех торговых точек на этой территории, Петро, мягко говоря, слегка приуныл и озадачился. На размышления ему дали один день, а требуемая сумма была весьма существенной.
— Больше, чем ты сможешь заплатить, не требую, — с издевательским добродушием заявил ему новоявленный "хозяин территории". — Я ж не зверь какой. Но то, что назвал, плати или лети отсюда сизым голубем.
Петро действительно мог заплатить указанную сумму, но проблема в том, что тогда вся его торговая деятельность просто не имела никакого смысла, ибо, если столько будет требоваться каждый раз, он останется в сплошных убытках.
— А это уже, дорогой, твои проблемы, — добродушно усмехаясь, сказал нежданный посетитель. — Меня они, как ты понимаешь, не колышут.
Петро от своих осведомителей попытался разузнать о госте, и от того, что узнал, его прошиб холодный пот. Степан Новиков, коренной харьковчанин с высшим экономическим образованием, начинал свою деятельность ещё вместе с Билецким в "Социал-национальной ассамблее", а его уверения, что он "не зверь какой", были, мягко говоря, слегка преувеличены. Среди приближённых он давно уже проходил под громким и красноречивым прозвищем "Поджигатель". Отличился ещё на Майдане, когда собственноручно жёг "беркутовцев", с усмешкой глядя им в глаза, потом деятельно участвовал в трагических событиях в Доме профсоюзов в Одессе, а приехав в Мариуполь, уже и вовсе не жалел никого, в принципе не воспринимая местных как людей.
В общем, это именно и был тот самый отморозок, который не ищет себе оправданий, прямо и цинично признавая все свои злодеяния и без обиняков заявляя, что будет совершать их ещё, пьянея от собственной безнаказанности. И безнаказанность эта была обоснованной, поскольку во всех торгово-экономических нюансах выпускник-краснодипломник харьковского вуза был уж явно не чета закарпатскому "заробитчанину", а верным людям, которых он успел собрать вокруг себя, Петровы приближённые и в подмётки не годились. Были там среди прочих и юристы, они под каждые неблаговидные методы ведения дел своего шефа могли подвести такую законодательную базу, что никакие проверки не подкопаются. Подкапываться, правда, никто и не спешил — официальные блюстители закона и порядка держались подальше от Поджигателя, держащего в страхе весь Мариуполь. Будь он попроще, и вовсе не беспокоился бы о законодательной стороне вопроса, определив сам себя законом и не слушая вообще никого. Однако предусмотрительный "воин света" предполагал, что не вечно в жизни этого региона будут длиться "девяностые", и хотел остаться на плаву, когда времена изменятся. А для этого нужны железные тылы и безупречная репутация. Причём безупречной она должна оставаться в любом случае — в какую бы сторону ни повернула жизнь.