Но вместо этого, ощущаю скатившуюся по щеке жгучую слезу.
Блять, глаза на мокром месте… не хочу, чтобы она видела меня таким, поэтому закрываю глаза, в надежде удержать влагу.
В ту же секунду ощущаю теплые мягкие ладошки на своем лице.
Снова открываю глаза и вижу ее лицо перед собой.
Она начинает мягко целовать меня, собирая мои слезы губами, от чего становится еще труднее удерживать это все в себе.
Как по закону подлости, начинает оживать мой кардиоманитор, сигнализируя об изменениях пульса и роста артериального давления.
В палату быстро забегают медики, окружая меня со всех сторон, но сказать, что со мной все нормально, как я не пытаюсь, не могу. Остается только провожать взглядом мою девочку, которую, захлебывающуюся собственными слезами уводит дед.
В подключичный катетер вводят какое-то лекарство, и я снова закрываю глаза, проваливаясь куда-то между небом и землей.
Но больше всего, я боюсь, что, проснувшись окажется что это был сон, галлюцинации или что-то типа того. И блонди моя, мертва… А я, - жив! И снова вынужден продолжать свое жалкое существование без моей девочки.
22 Глава. Назад, в мир живых
Любовь — стимул к жизни, её смысл, её содержание.
Без любви теряешь вкус жизни, вкус желаний, вкус страсти…
Александр
- Вам же сказал доктор, что ему нельзя волноваться. Состояние стабильное, но волнение негативно сказывается. Зачем заставлять его нервничать попусту? Вы столько ждали… Неужели нельзя подождать еще пару дней? – еле приоткрываю глаза, когда слышится женский голос.
В моей палате, в аккурат у дверей, стоит медсестричка среднего возраста и дотошно спорит с дедом, который пытается силой убеждения достучаться до нее. Но суть я понимаю не сразу.
- Не думаю, что когда он очнется, будет меньше нервничать… Можно я хоть подготовлю его и если будет все нормально, она тоже зайдет, хотя бы на пару минут? – разводя руками в сторону вещает дед, - Она тут горшки за всеми таскала, чтобы рядом с ним быть, а Вы ее теперь на порог не пускаете… - недовольно хмыкнул дед, тыкая указательным пальцем в женщину в белом халате.
И тут до меня доходит, они не пускают ко мне блонди.
Собрав все остатки сил, пытаюсь поднять руку… Не шибко хорошо выходит, но все же, лучше, чем вообще ничего.
Указывая несколькими пальцами в сторону спорящих, еле слышно шепчу:
- Позови ее! – хотел грозно сказать, а получилось какое-то жалкое бормотание.
Но тоже уже хоть что-то.
- Вот видите! – указывая на меня рукой проговаривает дед, ехидно глядя на медсестру, - Это он ее всего лишь один раз видел… а еще на пять минут пустите ее к нему, завтра бегать уже начнет! – твердо заявляет женщине, поддевая ее за локоть, надеясь вывести из палаты.
- Не положено. Распоряжение лечащего врача и по совместительству главного! – поворачиваясь ко мне лицом отвечает уставшая женщина в халате, - Я вылечу с работы… а он… - запинается, подбирая слова, - Короче, нельзя и все тут! Потерпите, через пару дней врач сам снимет ограничение и будете принимать гостей.
- Ну хватит уже, а? Пять минут и все, мы все уйдем и не будем мешать! – дед переводит на меня взгляд, - Сань, ты же сможешь больше не пикать и не пугать медицинский персонал? – ухмыляясь заявляет дед, подмигивая мне.
Блять, сейчас умру от смеха.
Юморист, блин.
В ответ лишь податливо киваю.
- А работу мы вам найдем, не переживайте! – со всей твердостью в голосе проговаривает мой защитник.
- Ну, нельзя… - уже звучит так, будто ей нужно помочь отсюда уйти.
И дед понимает меня и ее видимо без слов. Приобнимает женщину за плечи, он уводит ее в коридор.
Дверь начинает закрываться, и я уже погружаюсь в расстроенные чувства, потому что ожидал что она стоит за дверью и мне просто ее не видно, но…
Прикрываю глаза и сглатываю тягучую слюну. Даже воды попросить не могу. Никто не услышит.