— Ага... — пробормотала Настя и продолжила читать.
— "Тем не менее, он остаётся единственным наследником Сергея Громова. И день, когда он возглавит холдинг, был лишь вопросом времени. Причины, по которым это произошло именно сейчас, остаются загадкой. Ясно одно — грядут перемены. Мы желаем Захару Громову удачи и с нетерпением ждём его первого официального заявления."
Она скомкала газету и запульнула её на заднее сиденье:
— Только забыли добавить, что он бабник и прелестный мерзавец!
Я не сдержалась и рассмеялась:
— П — поддержка! Оставь это, Насть. Как бы там ни было, написано всё по делу. Он это заслужил. А то, что он бабник... сам понимаешь, для таких как он это скорее бонус.
Мы выехали на МКАД, и я вдруг поймала себя на мысли, как скучала по этим дорогам.
— Ты права, — фыркнула Настя. — Но всё равно... я немного переживаю за тебя. Вы ведь рано или поздно пересечётесь. И я боюсь, что...
— Уже.
— Что?! — Настя буквально подпрыгнула на сиденье. — В смысле — уже? Когда? Где?!
— Да буквально перед тем, как за тобой заехала, — спокойно ответила я.
— Ого... — она замолчала, глядя на меня так, будто увидела впервые. — Ты и правда изменилась. Как там писали... "Железная леди с благими намерениями"?
— Ну хватит уже. Всё, что было, — было давно. Хватит делать из этого драму.
Настя резко повернулась ко мне всем корпусом:
— Может, и хватит. Но ты кое-что упускаешь. Ваша история не закончена.
— Ты несёшь чушь.
— Я? Очнись. Я понимаю, он причинил тебе много боли, но ты поступаешь хуже, скрываешь от него главное. Пока он не узнает правду, никакой точки не будет. Ты его не отпустила.
— Выходи.
— Что?
— Мы приехали. Выходи.
— Отлично. Значит, ты просто решила делать вид, что ничего нет?
— Да. И если ты хочешь остаться моей подругой, забудь то, о чём я тебе рассказала. И знаешь... я уже жалею, об этом.
Мы одновременно вышли из машины и, не говоря ни слова, направились к павильонам.
Глава 3: Голос каждой
За широким дубовым столом стояла внимательная тишина. Та, что впитывается в ворс ковров, в перешёптывания, в редкие щелчки ручек. Передо мной лежал сценарий первого сезона — толстая стопка листов с моими правками, заметками на полях, подчёркнутыми фразами и абзацами, выкрашенными в красный. Бумага будто ещё хранила следы моей тревоги. Это был проект, от которого стягивало грудную клетку.
— …И именно это, — произнёс один из продюсеров, подтягивая к себе стакан воды, — мы хотим донести. Что материнство — это не только розовые комбинезоны, пинетки и хештеги "мамавдекрете". Это ещё и тьма, в которую женщина попадает совершенно одна. Иногда — без шанса на помощь. Этот сериал должен стать криком.
Я кивнула — и только потом поняла, что меня спрашивают. Подалась вперёд, сцепила пальцы в замок. Голос мой был спокойным, но всё равно срывался на последних словах:
— Мы обязаны быть честными. Ни грамма лакировки. Эти истории — не сценарные конструкции. Это чьи-то письма. Слёзы. Исповеди. Кто-то выжил, кто-то — нет… но если хоть одна женщина после просмотра перестанет считать себя «плохой мамой», — значит, всё не зря.
Кто-то закивал. В зале были чиновники из социального комитета, пара крупных продюсеров, известный психолог, Настя - художник-постановщик и еще несколько человек. Я чувствовала: каждый из нас понимал, какой вес мы берём на себя.
— Мы же уверены, — сказала заместитель министра, поправляя тетрадь, — что вы, Есения Николаевна, как режиссёр, сможете удержать грань. Чтобы было страшно, да, но не стало ужасником. Чтобы было правдиво, но не цинично.
Я снова кивнула. Взгляд упал в сценарий. Каждое слово, сказанное в комнате, звучало будто в вате — я слышала их, и одновременно не слышала ничего.
**Ты не здесь**, — прошептало что-то внутри.
Тело сидело в кресле, в правильной позе, с чашкой кофе в руке. Но я уже вышла из этой комнаты. Вылетела — словно щёлкнул рубильник.
---
Машина мчалась по серой трассе, дождь хлестал по стеклу, щётки скребли с яростью, будто тоже были на взводе. Руки дрожали на руле, пальцы соскальзывали — то от напряжения, то от пота. Впереди — всё размазано, будто мир поплыл.
Рядом, на переднем сиденье, в люльке кричал мой сын. Пронзительно, надсадно, не останавливаясь ни на секунду. Этот звук будто вонзался мне прямо в череп, расшатывая последние остатки самообладания.
— Потерпи, малыш… потерпи… — бормотала я, не узнавая свой голос.
Телефон завибрировал. Я метнулась глазами вниз. Экран вспыхнул — Чёрт. Сейчас нельзя не взять.