— Не думал, что ты всё-таки придёшь, — голос Захара был тихим, но слишком уверенным. Как будто он знал, что я всё равно появлюсь.
Я обернулась к нему, медленно. Скользнула взглядом по лицу, по вороту рубашки, по этим слишком знакомым глазам. И выстрелила:
— Расслабься. Я пришла не ради тебя, а вопреки тебе.
Настя, Вэл и Даша тут же переглянулись. Настя губами беззвучно выдохнула «ой всё», Вэл отвёл глаза, Даша сделала вид, что срочно вспомнила о коктейле — и вся троица в синхроне отошла в сторону, оставив нас вдвоём. Осторожно. Как будто рядом только что чиркнули спичкой возле бензина.
Захар усмехнулся — уголком губ, сдержанно, но хищно.
— Вопреки мне, да? Забавно слышать это от женщины, которая когда-то просыпалась у меня на груди.
Я усмехнулась в ответ. Ровно. Без капли тепла.
— Не льсти себе. Я просто раньше плохо выбирала подушки.
Он сделал шаг ближе. Я не отступила, хотя хотелось.
— Всё ещё острая на язык, — произнёс он. — Но тебе идёт. Правда. Особенно когда прячешь боль за цинизмом.
— А тебе, смотрю, всё ещё нравится засовывать руки в пламя и делать вид, что не жжёт?
Он на миг замолчал, но глаза — не отвёл. В них уже полыхало.
— Я умею держать огонь. Особенно когда он — мой.
— Не обольщайся, Захар. Этот пожар давно потушен. С тебя тогда достаточно было одного ведра холодной воды.
Он сжал челюсть. И заговорил медленно:
— Ты думаешь, что я тебя предал. А я думаю, что ты просто сбежала, не дослушав. И при этом напомню это ты бросила меня.
— Ты прав! Наверно просто потому что ты — не та история, которую хочется перечитывать.
Он подался чуть вперёд. Уже без улыбки. Без игры.
— Я — единственная история, которая до сих пор горит у тебя внутри.
Я выдохнула и сказала, не отрывая взгляда:
— Нет. Ты — единственная история, которую я сожгла по странице. Чтобы не оставить даже пепла.
И именно в этот момент к нам подошла Элла — идеально вовремя, как прикрытие спецназа.
— Простите, что перебиваю, — она чуть понизила голос, заметив Захара, — но вас сейчас объявят. Нужно пройти за сцену, чтобы быть готовой.
Я приподняла бровь:
— Объявят?
— Да. Вас попросят выйти и сказать пару слов. Вы ведь — почётный гость.
Я глубоко вдохнула. Конечно. Надеялась, что пронесёт. Но разве хоть раз пронесло?
Через пару минут ведущий поднялся на сцену и, улыбаясь в зал, произнёс:
— Дамы и господа, я с огромной радостью представляю вам невероятную женщину — режиссёра, которая изменила многое в кинематографе. Лауреата Оскара, благотворителя, человека, чья работа вдохновляет и помогает. Есению Рудковскую!
Аплодисменты. Свет. Взгляды. Захар всё ещё рядом — он смотрел, не моргая. Я прошла мимо него, не глядя. Не дала ни одного шанса.
Поднявшись на сцену, я взяла микрофон. Собралась.
— Благодарю за приглашение и за такие добрые слова. Быть частью проекта «Голос каждой» — для меня большая честь. Потому что каждый голос действительно важен. Особенно — голос женщин, которым больно, которые переживают одиночество, отвержение. Средства от этого сериала пойдут на строительство центров помощи для «молодых мам» — женщин, которые растят детей в одиночку и нуждаются в психологической поддержке. Мы не просто снимаем кино. Мы меняем жизни.
Пауза. Аплодисменты. Но я заметила: кто-то в зале начал перешёптываться. Люди смотрели в телефоны. Кто-то с удивлением, кто-то с кривой усмешкой.
Что-то случилось.
Я закончила речь, спустилась, и сразу подошла к Насте.
— Что происходит?
Настя стояла с телефоном в руках. Лицо белое.
— Пиздец, — только и выдохнула она.
— Что?!
— Идём.
Она схватила меня за руку и вытащила на балкон. Закрыла за нами стеклянную дверь и сунула мне в руки телефон.
На экране — Telegram-канал «Московская сплетница».
— Сплетница? Серьёзно? Что это?
— Читай.
"Есения Рудковская, вернувшаяся в столицу после долгого отсутствия, уже успела наделать шума. Оскароносный режиссёр, вдохновитель, филантроп. В Америке ее называют железной леди. Но так ли это? Оказывается даже самую сильную женщину можно ранить и разбить ей сердце. Ну и кто же осмелился спросите вы — Захар Громов! Думаете, мы воем? Тогда вот вам доказательства."
Внизу — аудиофайл.
Я нажала.
И услышала нас. Наш разговор. Каждое слово, сказанное буквально двадцать минут назад. Захар. Я. Наши шепоты, наши удары под дых.
У меня похолодело внутри.
— Что за… Чёрт, КАК? — Я в панике посмотрела на Настю.
— Это их фишка. Они взяли эту идею из сериала, помнишь в нашем детстве был такой. Так вот редакция «Сплетницы» платит за эксклюзив. У них есть почта. Отправляешь материал — если они считают это «горячим» — публикуют и платят источнику. Анонимно конечно все.