— Да ты что, Ал? — отскочив в сторону, рявкаю я.
— Я все понял, — говорит он, кривя губы. — Можешь не ораторствовать. Мы друзья и все такое, только… — Альберт не договаривает, а снова сжимает меня в объятьях своими потными ладонями и приваливает к стене, набрасываясь с новой порцией слюнявых поцелуев. Доли секунд растягиваются в тошнотворную вечность, а его руки резво перемещаются под мою футболку, впиваясь пальцами в грудь.
Ой нет! Секс сегодня в мои планы не входит! Да вашу-то мать! Никак! Ни под каким предлогом! Ни с кем!
Сделав вид что вот-вот хлопнусь в обморок, закатываю глаза, а как только его натиск ослабляется, достаю его кулаком в челюсть.
— Что не нравлюсь? — хрипит Альберт. Смотрит на меня сурово, с затаенной болью, точно за долгом явился, который не надеялся получить. — Так, значит, это правда? Ты действительно трахаешься с Эриком?
— Ты чокнутый, — покачав головой, пожимаю я плечами, не желая вступать в словесные баталии.
— Думаешь я не вижу, как ты на него смотришь? Шлюха! — его лицо искажается гадливой гримасой.
— Ал, ты дурень, — хмыкаю я. — Мы были друзьями и никогда не были любовниками. Даже если бы ты был единственным мужиком, все равно ничего бы не изменилось. Ты был мне другом, братом, но никогда возлюбленным… Ты дурак, Ал, дурак и сукин сын.
— Возможно… Я люблю тебя, а ты спуталась с каким-то… Черт, как это глупо. Я не верил… даже подумать не мог… Ты продажная подстилка!
— Я не собираюсь тебя переубеждать, ты предал меня! Потому что я предпочла тебе другого. Ревность, Ал, обида и оскорбленное самолюбие. И ничего больше. Никакой любви. Не ожидала от тебя…
— Надеюсь, вы закончили выяснять отношения? — оборывает меня голос Эрика. Он стоит у приоткрытой двери и с интересом на нас поглядывает.
Альберт молча разверачивается и уходит, а я так и застылваю, гадая, как много лидер успел услышать и увидеть. Оказывается, многое.
— Я смотрю ты нарасхват, — прищуривает он серые глаза и выдает едкую улыбочку.
— Ага. Твоими стараниями, — отвечаю ему, злясь из-за того, что он смотрит на меня, как на таракана. Проклятье… Все Эрик, сволочь… все из-за него, все… Слеза выползает на висок.
Дикий вопль прорезает тишину коридоров, и я, отпихивая командира с пути, влетаю в палату. Вот бл*дь. Там же Майра.
====== «Глава 11» ======
Вот и отступает ночь, сменяясь предрассветными сумерками. Из сереющей темноты постепенно появляются неясные очертания окружающего мира, силуэты домов, деревьев. Небо на востоке светлеет. Вокруг царит сонная тишина. За окном едва брезжил рассвет, выхватывая из темноты комнаты предметы, и казалось так одиноко, словно мне посчастливилось оказаться в карцере.
Роджер разрешил нам с Майрой остаться рядом с Эдвардом, мы так и просидели всю ночь на соседней койке, прижавшись друг к другу, пока она не уснула. Я укрыла ее одеялом и, легонько поглаживая по спине, смотрела на своего друга, глотая горючие слезы. Подголовник кровати был приподнят, и я хорошо видела его лицо. Так хорошо, что увидела даже то, на что раньше не обращала внимания. Светлые волосы, которые сейчас имели какой-то неживой, желтоватый оттенок. Обычно румяное лицо было бледно до синевы. Губы сжаты, а правый глаз прикрыт повязкой. Открытый лоб перерезали две глубокие морщины, а мне вдруг стало не по себе от этого вида. Трудно сказать, что я испытывала к человеку, что лежал передо мной. Но самое главное что он жив хоть и потерял один глаз, а Док сказал что Эдвард быстро поправится, благодаря эрудитским разработкам улучшенной сыворотки. Остается только ждать и… надеяться.
Дверь тихо открылась, и в комнату вошли два наших старших лидера Бесстрашия — Макс и Сэм. Макс ушел с доктором Стивенсом в соседнюю палату, а Сэм встал напротив койки Эда.
— Это твой парень? — услышала я голос и подняла голову. При взгляде на него поневоле приходили грешные мысли. Высокий, с отличной фигурой, он мягко улыбался глядя на меня, плечи развернуты, подбородок вскинут вверх, одет в черную одежду. Темные, довольно длинные волосы зачесаны назад, высокий лоб и насмешливый взгляд. Подбородок, пожалуй, тяжеловат, но глаза, губы и, конечно, улыбка были так хороши, что это уже не имело значения, голос низкий, с хрипотцой, он идеально соответствовал его облику.
«Вот в кого нужно было влюбляться!» — с ехидством шепнул мне внутренний голос.
— Это мой друг, — ответила я, разглядывая мужчину.
Он немного нахмурился глядя на меня, и выражение его лица мгновенно изменилось, вдруг став очень серьезным. Сэм сделал шаг ко мне, и я поняла что он намного старше, чем кажется на первый взгляд.
— Откуда ты, неофит? — Его вопрос насторожил меня. Какая разница, кем я была до перехода? Но если лидер Бесстрашия спрашивает, нужно отвечать.
— Дружелюбие.
Мужчина продолжал разглядывать меня, и отчего-то стало не очень уютно под этим взглядом, будто он пытался заглянуть мне прямо в душу. Он вроде не по мою тушку сюда пришел, что же он так вперился в меня, будто сканирует.
— Как твое имя? — предсказуемо спросил он, а я только успела открыть рот, как он опередил меня. — Постой, не ты ли та самая Эшли Финн, переходник из Дружелюбия?
«Та самая»? Охренеть можно, чем же я таким отличилась, что про меня знает не только курирующий лидер. Или Эрик уже успел нажаловаться на меня, хоть я ничего плохого и не сделала? Тревога скользкой змеей заползла за пазуху и сворнулась там клубочком, пригреваясь на моей груди. Не нравилось мне такое внимание, пусть бы лучше обо мне не знали.
— Да, я… — но договорить не успела, потому что лидер придвинулся ко мне и погладил по голове, точно я была маленькой девочкой.
— Ты очень похожа на свою мать.
— Вы знали Марту? — удивилась я.
— Марту? — растерялся Сэм. — Ах да, конечно, знал, мы учились вместе.
Наш разговор прервал вернувшийся Макс, и лидеры молча ушли, а я призадумалась, не находя логических объяснений внезапному интересу к моей персоне. Я ни грамма не похожа на Марту, она моя приемная мать, а, значит, Сэм говорил о женщине родившей меня, которая умерла в родах. О своей биологической маме я практически ничего не знаю, только то что она перешла в Дружелюбие, будучи уже беременной мной, и никто не мог мне более ничего о ней сообщить. Надо будет попробовать расспросить Сэма, но меня вдруг посетили внезапные мысли и я потрусила искать доктора Стивенса. Док, устроившись на свободной кушетке, пил кофе, устало потирая глаза.
— Роджер, — заискивающе позвала я его. — Мне нужно… Хм… Ну… Э-э, противозачаточный укол.
Док сцепил пальцы в замок, поставил на них подбородок и устремил на меня хитрый взгляд, похлопывая ресницами.
— У тебя был незащищенный секс? — кривлялся он. Я даже хотела возмутиться, но вовремя вспомнив, что, по сути, действительно так и было, скромно кивнула, потупив глазки. — А ты что, профилактику не делала?
— А что это? Профилактика?
— Э-эх! Молодежь… — картинно покачал головой Роджер, — когда тебя осматривали на следующий день после прибытия, должны были предложить профилактику. Противозачаточный укол длительного действия. Ты могла согласиться, но вольна и отказаться.
— Я… честно говоря, не помню. Мне никто ничего такого не предлагал, да если бы даже и так, я бы отказалась, наверное. В мои планы не входило… Ну… Ты понимаешь…
Док лишь покачал головой, видимо, сетуя, на то, как быстро меняется у девиц мнение, но укол всандалил и даже напоил кофе, отправляя на тренировку.
Оказавшись в зале и увидев невозмутимо спокойную рожу Дрю, я пыталась что-нибудь узнать у Фора, но тот, сразу оборвав весь мой поток вопросов, сухо отрезал:
— Лидеры во всем разберутся.
Кое-как промаявшись до обеда и не дождавшись никаких новостей, я вернулась в медицинский корпус. Пока Эдвард не поправится Майра на моей совести, и нужно осуществить вчерашнюю задуманную диверсию. Но, толкнув дверь, я обомлела, в палате все кровати были пусты.