— Очнись, — громкий приказ взрывается в моем сознании.
Резко выдохнув, я открываю глаза и дергаюсь от неожиданности всем телом, испуганно вскрикнув, от прожигающего меня серого взгляда. Эрик нависает надо мной. Сердце пропускает удар и сжимается в ужасе спускаясь к пяткам.
— Фор, — хриплю я, извиваясь на железном кресле, отбиваясь ногами, вырывая свои запястья из ладоней командира. — Фор…
— Да успокойся ты, — рявкает лидер. — Все кончилось.
Я замираю, заметив маячившего за спиной Эрика инструктора. Он ободряюще хлопает меня по плечу и проясняет ситуацию:
— Это всего лишь симуляция, успокойся, ты сама себя душишь.
— Идиотка, — бросает командир. — Все руки мне изодрала когтями.
Он недовольно качает головой и отпускает мои запястья, потирая алеющие царапинки на своей коже. Я завороженно смотрю на его руки, наконец, сообразив, что это снова был пейзаж страха.
— Все в порядке, в порядке, — как мантру твержу я себе.
Эрик убирает свое колено, прижимающее мои ноги к креслу, и отходит к стене, застывая там соляным столбом. Разглядывает мою моську безучастным взором. Что он, вообще, здесь делает? Когда начиналась моя симуляция, в комнате был только Фор. Зачем лидер пришел сюда? Мне два дня удавалось его избегать всеми способами, вчера я даже убежала со стрельбища на крыше, когда командир решил сам проверить наши навыки.
Не хочу его видеть. Не могу.
— Ты в норме? — спрашивает Фор.
— Да. Я справилась?
— Справилась.
Я прячу лицо в ладони от изучающих взглядов, собираюсь с мыслями, унимаю нервную дрожь.
— Я пойду? — тихо обращаюсь к инструктору, делая вид что лидера здесь нет.
— Иди, — сухо кивает Фор, отворачиваясь к мониторам и теряя ко мне интерес.
Но ноги меня не слушаются, они словно налиты тяжестью, я встаю с кресла, покачиваясь, удерживаясь за подлокотник, и тут же отскакиваю в сторону, когда Эрик делает ко мне шаг, протягивая свою руку. Теряя равновесие врезаюсь плечом в стену. Он отдергивает ладонь, понимая мой испуг, и отходит назад. Я выскакиваю из кабинета, оказываюсь рядом с Трис, которая терпеливо меня дожидалась, решив, что теперь мне нельзя одной ходить по фракции.
Воробушек единственный свидетель моего ночного возвращения в спальню, после встречи с командиром на спортивной площадке. Я бесшумной тенью проскочила в душевую и нарвалась там на нее. Мне очень большого труда стоило успокоить Трис и заверить, что со мной ничего страшного не произошло, но она, конечно, не поверила, увидев меня побитую, в порванном платье, босиком и без белья, решив, что кто-то напал на меня и изнасиловал. Кое-как я уверила ее что смогла отбиться и сбежать, от неизвестного мне придурка, захотевшего порезвиться, и просила никому не рассказывать об инциденте.
Это наш маленький секрет.
Доктор Стивенс выдал мне вонючую мазь и отеки с моего лица спали, оставив на скуле огромный синячище, устрашающего цвета. Все остальные думают, что я просто с кем-то подралась и вполне удовлетворены и довольны такими объяснениями. Один Эрик не оставляет меня в покое, постоянно оказываясь поблизости, но я сразу, как только вижу его приближение удираю со всех ног.
Выйдя из столовой, я направляюсь в спальню, но из другого коридора появляется лидер и, схватив меня за локоть, тащит за собой, по темному туннелю.
— Пусти, — шиплю я злобной мигерой, выворачиваясь из его цепких пальцев. — Пусти, или буду орать.
— И долго ты бегать собралась? — насмешливо бросает он.
У меня в животе все клокочет от бешенства, что хочется залепить командиру по морде, но инстинкты самосохранения не дают мне поддаться собственным желаниям.
— Слушай, не трогай меня, — мой голос звучит так жалко, что я морщусь от злости. — Тебе что своих баб мало? Вот иди к своей рыжей и делай с ней что хочешь.
Он удивленно приподнимает брови, хмурится и мерзко хмыкает, а я снова морщусь, потому что мое высказывание стало попахивать ревностью и продолжаю:
— Тебе плевать на всех. Плевать на то что скажут люди, а мне нет. Меня и так уже заклеймили твоей шлюхой, ты даже в мои страхи пробрался и душишь меня там постоянно. Хватит.
Нос начинает пощипывать от наступающих слез, но я их сдерживаю.
— Ты это сейчас что, — надменно произносит он, — разжалобить меня решила, коротышка?
— Разжалобить? — вытаращив на него глаза, задыхаясь, удивляюсь я. Нет, с этим напыщенным козлом невозможно разговаривать! — Позволь тебе напомнить, что это ты схватил меня и потащил неизвестно куда. Может, нам всем будет легче, если ты сам определишься, что тебе от меня надо!
— Ты снова забываешься, — низко наклонившись ко мне, угрожающим голосом проговаривает командир. — Я твой лидер, я могу наказать. А могу и поощрить.
— Да. Ты мой лидер. Но я не твоя собственность…
— Заткнись, — обрывает меня Эрик. — Я всегда получаю что хочу. От всех, кого захочу, поняла?
— Тогда что тебе еще от меня нужно? — взрываюсь я, встречаясь взглядом с его лицом.
— Есть вещи… выходящие за рамки дозволенного. Ты это делаешь. Ну и я тоже, — тянет Эрик, а в глазах его такой лед, что замораживает все вокруг, замораживает меня и весь коридор, в котором мы стоим.
— Ты что же, — слезы уже предательски заполнили мои глаза, но я изо всех сил сдерживаюсь, не давая им пролиться, — пытаешься оправдать свое пьяное ко мне домогательство тем, что я слово тебе поперек сказала невзначай?
— А с чего ты вообще взяла, что я перед тобой оправдываюсь? Или, может быть, ты еще извинений ждешь? Да кто ты такая? Откуда ты вообще взялась и какого хрена… твою мать, — выцеживает Эрик сквозь зубы и втянув в грудь воздух, отворачивается, разглядывая стену. Даже несмотря на то, что между нами всего несколько дюймов, я прекрасно его ощущаю, но мне страшно поднять глаза и увидеть там арктический холод. — Не ной, — тихо говорит он низким голосом, с едва ощутимой хрипотцой, вытирая слезы с моей щеки, задерживаясь на мгновение на фингалище подушечками пальцев, и тяжело вздыхает. — Я потерял контроль. Этого больше не повторится.
— Обещаешь? — тяну я сиротски и поднимаю на него зареванное лицо.
— Обещаю, — и тут в глазах его вспыхиваюст две отчетливые, правда крохотные, смешинки, — если не будешь больше крутить голой задницей, — отрезает лидер и убирает свои руки за спину. — Все, проваливай, мелкая.
Это я еще и виновата оказывается? Ну охренительно.
— Ты хоть знаешь, как меня зовут? — оглушаю я своим вопросом командира. — Я у тебя то коротышка, то мелкая, то слабачка и тому подобное. Ты знаешь мое имя? — Не знаю почему это вдруг становится так важно, просто он ни разу не называл меня по имени, ни разу. Кровь тут же бьет в голову, я краснею, потею, заикаюсь и руки трясет все сильней. В общем, дебильная, любовная лихорадка налицо.
— По-моему, твоему языку можно было бы найти более приятное применение. Ты опять выеб*ваешься, крошка. И как же тебя зовут? — с крокодильей лаской ухмыляется Эрик, сверля меня серыми глазами.
— Э-э-шли, — растерявшись от такого неприкрытого и пошлого сарказма, блею я.
— Попробую запомнить, — веселье, кажется, кончается, и Эрик уже напускает на себя полнейшее безразличие. Пожимает плечами, ухмылка становится еще шире, но в глазах черти выдают такие пируэты, что сразу становится ясно, плохой из него актер.
— Хочешь я тебе на бумажке запишу, может, выучишь, — ехидничаю ему в ответ.
— Хочу чтобы ты меня поцеловала, по-настоящему, как в поезде, — меня будто окатывает кипятком и я замираю с открытым ртом.
Нифига себе, заявочки. Он что серьезно? Серьезно?
Эрик наклоняет голову набок, ведет левым плечом, будто разминает мышцу, и беспардонно обхватывает меня за спину одной рукой, ни секунды не сомневаясь, что я выполню его требование. Полумрак коридора спасительно скрывает предательское покраснение в одну секунду загоревшихся огнем щек. Серая бездна глаз поглощающе смотрит, не мигая, подрагивает в сдерживаемой улыбке уголок губ. Его пальцы, сильные, смелые, горячие и чертовски наглые медленно скользят по пояснице. Неторопливо поглаживают, сначала только кончиками, потом всей ладонью. Обхватывая, прижимая, лаская. Нужно сделать глубокий вдох как можно тише и незаметно смочить пересохшие губы языком, комок в горле слишком сложно сглотнуть.