— Опять босая рассекаешь. — Эрик усмехается, но как-то слишком горько. — Хорошо, что в этот раз хотя бы не в одних труселях.
— Рада, что тебе смешно, — буркнула я. Нашел время издеваться. — Жалко туфли, но они были несчастливые, — спокойно отзываюсь я, разглядывая свои ногти с черным педикюром.
Он вдруг пожимает плечами и продолжает так неуместно буднично:
— Хочешь новые? Могу подогнать.
— Я не возьму, — качаю головой и, скосив на него глаза, пытаюсь усмотреть его реакцию.
Молча кивает, пожимая плечами, соглашаясь с моим заявлением, вроде как «наше дело предложить», и откидывается спиной назад, устремляя свой взгляд в темное небо, затянутое тяжелыми, свинцовыми тучами. Накрученное, наэлектризованное до предела напряжение отступает в его присутствии, навевая какое-то неправильное и совершенно неестественное чувство защищенности. Такое ощущение, что с ним я нахожусь за каменной стеной.
Осторожно, словно боясь побеспокоить, я тянусь к нему рукой, вытаскиваю зажатую между его пальцами сигарету, удерживая свое прикосновение чуть дольше, чем следовало бы и аккуратно затягиваюсь. Терпкий табачный аромат вместе с дымом наполняет мое горло и я плавно выдыхаю белое облако, которое тут же подхватывает ветер и уносит, растворяя в темноте. Мужчина прикуривает себе новую сигарету, с шумом втягивает смесь курева и смол в свои легкие и резко выдувает дым тонкой струйкой.
— Ты видела кто это сделал? — наконец, решается посмотреть на меня лидер.
— Нет. Нападавший спрятался за углом и не выходил из своего укрытия, а просто стоял и ждал пока я сорвусь вниз. И тихо-тихо что-то нашептывал. — Я печально улыбаюсь, поражаясь тому, что меня уже совсем не волнует то, что несколько минут назад меня действительно пытались убить. Все это стало совсем неважно.
— Не шляйся одна по коридорам, — спокойно выдает командир, но все-таки в его голосе проскакивают нотки беспокойства. Он слегка кривится от собственных слов и добавляет уже совсем другим тоном: — Как давно это продолжается?
— Что? — непонимающе смотрю на него я.
— Преследование. Или ты хочешь сказать, что это было в первый раз?
Я пожимаю плечами, задумавшись. А, правда, было ли это впервые? Неожиданная встреча с незнакомцем в коридоре, постоянное чувство, что за мной следят не оставляет меня уже очень, очень давно. Еще с тех самых пор, когда я посмела обвинить Молли и наехать на Дрю. Но Эрику это должно быть хорошо известно. Какого хрена он спрашивает?
— Ты прекрасно знаешь, откуда растут ноги у этих нападений. Зачем спрашиваешь?
— Советую искать защиты у своих друзей, — наигранно безразлично проговаривает Эрик, затягиваясь и глядя в темнеющее осеннее небо.
— Но с ними я не чувствую себя в безопасности. По новым правилам Бесстрашия, у членов этой фракции не должно быть друзей. Только соперники.
Эрик снова кивает, будто все прекрасно понимает и презрительно тянет:
— Ты, ко всему прочему, слишком много болтаешь. Такие, вообще, долго не живут. — И, всматриваясь в меня более пристально, выдает: — Тебя только что спихнули в пропасть, но особо напуганной ты не выглядишь.
— Нет, — соглашаюсь я, наблюдая, как мужчина, таким привычным жестом потирает широкой ладонью свой подбородок. — Мне становится спокойней рядом с тобой.
— Да, твою мать, какого хрена? — сокрушаясь, качает он головой и даже морщится, демонстрируя печаль ввиду моей бестолковости. — Что ты о себе возомнила? — Лидер бросает на меня ледяной взгляд, презрительно дергает верхней губой и изрекает: — То, что я тебя трахнул, вовсе не значит, что можно теперь ходить по фракции ожидая, что я буду прикрывать твою спину, когда ты не умеешь держать язык за зубами, постоянно нарываешься и влезаешь во всякую х*йню! Плевать я хотел на такую тупую, ничтожную, безмозглую дрянь. И нечего навязываться мне и бегать за мной! — Его голос, поначалу тихий, к концу фразы становится громовым, а серые глаза источают только пренебрежение.
Я аж дар речи теряю, чувствуя, как краска бросается в лицо. Фу-у-ух. Как же тяжело с ним разговаривать, сколько же у него все-таки бескрайней самоуверенности, куча пунктиков и всяких заморочек, что просто становится тошно. Биение крови в висках отдается оглушительным грохотом, и все вокруг становится зыбким и нереальным, небосвод раскачивается надо мной и у меня только одно желание — закричать.
— Безмозглую? А у тебя, значит, в голове полный порядок? — тихо отвечаю я, восхищаясь своей смелости. — Слева тараканы, а с права мания величия.
Он удивлен. Брови дугой взлетают вверх, а взгляд колючий-преколючий. Но мне не страшно. Ну… почти. А, может быть, я просто сама себя в этом убеждаю. Хватит с меня этих загадок и игр, наигралась уже по самую глотку. Переползаю от бордюрчика, усаживаюсь прямо напротив Эрика и усиленно вглядываюсь ему в лицо, пытаясь хоть что-то там прочесть, увидеть.
— Тогда зачем ты сейчас пошел за мной? — Ну дай же мне какой-то намек, малюсенькую зацепочку, чтобы понять тебя, разгадать твои мысли, тайны и действия. Эрик чуть дергает щекой, выдавая свою нервозность. — Почему не остался там, с... э-э-э? — я так и не могу подобрать нужных слов, чтобы озвучить терзавший меня вопрос. Мужчина вдруг неприятно ухмыляется:
— А с чего это вдруг тебя волнует, с кем и как я провожу время?
— А вот волнует! — выдыхаю я, решив быть откровенной.
— Это не твоего ума дело и никак тебя не касается, — ядовито протягивает он.
— Однако ты здесь. Со мной. ЭТО меня касается, — одергиваю я поток напыщенного сознания. — Ведь ты сам сюда пришел. Зачем?
Командир устало потирает переносицу, снова лезет в карман за сигаретами и прикуривает сразу две штуки, вручает одну мне, пожимая плечами. Вот и гадай сама, что он имеет в виду.
— На моего неофита совершено покушение. Разве я не должен вмешаться? — выдает мужчина, явно проигнорировав мой вопрос.
— Раньше ты не считал нужным вмешиваться в такие дела. Что изменилось? — снова закидываю я удочку, подводя его к нужной теме.
— Ты задаешь слишком много вопросов. Знаешь, что обычно бывает с теми, кто не в меру любопытен? — отбивает подачу лидер.
Такого первозданного, дикого, первородного гнева я не испытывала, наверное… никогда. Меня уже просто колотит: то ли от холода, то ли от злости на этого придурка. И угораздило же меня так вляпаться. О-о-о! Бо-о-оги, я сама с ним свихнусь, но сдаваться сегодня я не намерена.
— Когда Дрю напал на Эдварда, потом на Трис, ты никак не отреагировал. А сейчас…
— Дрю — отличная разменная монета. Я его использовал, и теперь он больше не нужен. Хочешь я убью его? — перебивает меня Эрик, небрежно разводя ладони в сторону, словно только и ждал моего вердикта для намеченной жертвы, что я теряюсь, пытаясь осознать всю серьезность этого предложения.
— А ведь, правда, убьешь, — даже не удивляюсь, видя его решительность. Эрик лишь согласно кивает в подтверждение, мол отчего же не грохнуть, стоит только намекнуть. — Дрю не имеет никакого отношения к случившемуся, — я глубоко вдыхаю полной грудью, собираясь с мыслями. Лидер, склонив голову набок, наблюдает за мной с затаенным любопытством. — Я ничем не мешаю ему. Здесь замешано что-то более личное.
— Еще более личное? Ты ему отказала, и он на тебя разозлился? — спрашивает Эрик нахмурившись. Он хоть и старается не показывать свою заинтересованность, держит себя в руках, но выражение его лица не сулит ничего хорошего. Два серых глаза секунду внимательно смотрят мне прямо в душу, а потом его взгляд упирается в пространство за моим плечом. Блииин, вот что за… идиот, все сведет к одному!
— Нет, это тут тоже ни при чём. Дело в том, что я слышала шепот, — принялась я объясняться.
— Что?
— Хочешь знать, что шептал мне тот ублюдок? — снова быстрый взгляд и… Молчит. Ни один мускул не дергается на мужественном лице. — Ну? — Надо его дожать. Ты поймешь, о чем я… Должен понять. Ты же умный. Но он молчит, чуть прищурившись, возвращает свои глаза к моим и прожигает серыми лазерами насквозь. Догадывается! А я как можно ближе придвигаюсь к его лицу, упираюсь во внимательный взгляд и выдыхаю, — Шлюха! Он шептал — Эрикова шлюха. Потаскуха. Лидерская подстилка. Шлюха…