— Не-е-ет! — протянул он издеваясь.
— Вот жадина-то! — подивилась я.
Ворон скроил мне рожицу и стал наблюдать за моими без перспективными попытками прожевать котлету. Задача оказалась для меня непосильной. Помучавшись и пострадав над тарелкой, я сдвинула ее в сторону и принялась за чай.
— Что, даже есть больно? — констатировал парень. — А говоришь лестница…
— Вот, нет бы пожалел меня, — стала я канючить. — Помру ведь от голода.
— Так я и жалею, — удивился он. — Хочешь, по доброте душевной, исполню два твоих желания?
— А почему только два? — тут же притихла я.
— Потому. — передразнил Ворон. — Три не заслужила.
— Хочу! Хочу кофе и шоколадное пирожное. — осталась я страшно довольна собой.
— Хрен с тобой. — согласился парень и обреченно вздохнул.
Еще минут десять мы потратили на болтовню. Бесполезную, зато приятную. Он дважды взглянул на часы, стараясь делать это незаметно. Во мне заговорила совесть и я с неохотой отпустила Ворона по его делам. Мы тепло простились. Парень по-джентельменски унес мой поднос, вернулся с большой чашкой горячего кофе и парой пирожных, совершенно невинно чмокнул меня в макушку и ушел.
За помешиванием и радостным похлюпыванием бодрящей жидкости я упустила тот самый опасненький моментик, от которого моя спина немного вздрогнула. Слух поймал сигнал приближения шагов и передо мной уселся командир. От неожиданности я чуть не съехала под лавку и только собралась усесться поудобней, как Эрик, видимо, решил, что я хочу удрать и, схватив меня за запястье, рявкнул:
— Куда? Сидеть!
Вот придурок — напугал до усеру! Голосище-то у него, когда он злится, еще тот. Находящиеся в столовой бесстрашные, покосились в нашу сторону с недоумением и как-то подозрительно быстро, стали заканчивать свою трапезу. А я что? А я ничего. Сидеть, так сидеть. Сбегать-то, как раз, я и не думала. И, вообще, чего так орать? Я же не глухая, а только немного контуженная.
Молча ковыряясь в пирожном, я уже стала томиться от лютого молчания Эрика. Он сверлил меня своими серыми глазами и сильно морщился, будто слопал целый лимон. Очевидно, моя моська ему совсем не нравилась. Мне, впрочем, тоже не нравится, но я же терплю и ничего.
— Очухалась? — чересчур ласково спросил мужчина.
Я выпучила глазище от удивления, что он, наконец, открыл рот и медленно кивнула.
— Как себя чувствуешь?
— Зубы целы, мозги вроде на месте… — начала я кривляться, но подавилась собственными словами от его выражения лица и пропищала, — Нормально.
— Была на симуляции? — поинтересовался лидер, делая вид, что не видел сегодняшний пейзаж страха из соседнего кабинета. Да и, вообще, якобы совершенно не он сгребал меня с пола и относил в лазарет.
— Крысы… — коротко бросила и поёжилась.
Понимающе кивнув, мужчина снова стал разглядывать меня, а я чуть ли не носом уткнулась в кружку, грея об нее свои ладони. Очень медленно, наверное, опасаясь спугнуть, Эрик потянулся к моему запястью, легонько касаясь темных следов от «наручников», оставленных ночью своими пальцами.
— Ты зачем свои руки в мясорубку сунул? — заботливо спрашиваю я мужчину, не скрывая ехидства. Все костяшки на могучих кулаках командира, были сбиты в мясо. Так вот, значит, как он выпускает наружу свою злость. Ню-ню! Очень оригинально.
Эрик клацнув зубами, убрал свои лапы. Я с невероятным упорством, наконец, добралась до начинки пирожного, уж очень она меня занимала и отвлекала, от слишком настойчивого и сурового взора. С полным удовлетворением и от души я все же смогла позлорадствовать: высокий кожаный воротник командирской куртки, не смог укрыть яркие и глубокие царапины, коими я располосовала мужчине всю шею.
Лидер прищурил свои холодные льдинки и вдруг усмехнулся:
— У тебя весь рот исчупахан шоколадом.
А-то я не знаю, блин! Не просто же так я тут стараюсь и размазываю свое пирожное по тарелке, вместо того, чтобы его с аппетитом слопать.
— Ой! Правда? — пискнула я и совершенно правдоподобно засмущалась.
Но вот только с оттиранием и облизыванием я слишком перестаралась: затянувшиеся раны от укусов командира на губах, лопнули от такого интенсивного трения, выпуская наружу целый ручеек крови.
— Вот черт! — простонала я, выхватывая в ладонь целый ворох салфеток и развозя грязищу по лицу еще больше.
— Дай сюда. — вспыхнул Эрик. Выдрал из моей руки тряпицу и сам, довольно заботливо вытер мои распухшие губёшки.
Я даже хотела пустить слезинку умиления, но мужчина так тяжело вздохнул, что я испугалась. А вдруг его чуткое сердце не выдержит такой пытки!
Снова нацелившись ложечкой на вкусняшку и предвкушая уже долгожданное насыщение пустого желудка, я слегка прибалдела, когда тарелочка с выпечкой стала от меня удаляться. Командир быстрым движением подвинул ее в сторону, а я возмущенно заныла:
— Отдай! Между прочим, я растущий организм и кормить меня нужно вовремя.
— Я не затем сюда пришел, чтобы любоваться, как ты набиваешь желудок... — начал лидер и снова нахмурился. Ах так, значит! Сладкое у меня отнимать вздумал? Это очень и очень опрометчиво. Проворное движение руки и моя кружка, с замечательным и ароматным напитком опрокидывается через столешницу, обдавая жидкостью одно уязвимое местечко мужчины.
— Ой!!!
Бесподобно! Ну просто изумительная выдержка. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Эрик даже глазом не повел на мою выходку. А кофеёчек то был еще горяченький.
— Ты закончила выступление? — невозмутимо спокойно уточнил командир.
— Я нечаянно. — пристыдилась я, но он мне не поверил ни на грош.
— Эрик! — пробухтел басом приближающийся к нам Бартон. — Мне нужно… Ух нихрена себе! — заметил мою привлекательность патрульный. — Красота-а-а! Это кто ж, тебя, клоп, так прихлопнул? — покачал стриженой головой мужчина.
— Шальная пуля, — радостно проквакала я в ответ, выписывая узорчатые пируэты в воздухе ложечкой.
— Пуля, говоришь? — наклонился ко мне Бартон, поцокал языком и продолжил, — А такое ощущение, что из тебя душу вытряхивали.
— На счет души, в самую точку, — буркнула под нос себе.
Мужик оглядел меня со всех сторон, потрогал пальцами пластырь и недовольно выдал:
— Мелкая, какой мудак тебе так долбанул?
Прыснув в кулачок, я тут же уничтожила свой порыв, заметив, как командир резко дернул себя за ворот, словно тот душил его как удавка.
— Именно это у меня и пытается выяснить лидер, — совершенно серьезно начала я. — Но вот только память мне немного отшибло.
— Да-а-а? — протянул Бартон и, жалея, погладил своей ручищей меня по голове, как маленького ребенка.
Да они издеваются, что ли? И как мне прикажете выполнять свои задуманные диверсии, если все вокруг относятся ко мне слишком по-отечески? Они б еще всем скопом меня удочерили и ревностно бдили мою непорочность. Ворон чмокает в макушку, этот наглаживает, такими темпами и Эрик приобщится к общему помешательству.
— Ладно, — поднялась я со скамьи. — Вам, наверное, обсудить что-то нужно. Меня Док отпустил только поесть, пора возвращаться.
— Ну иди. — пробасил патрульный и занял освобожденное мной место за столом.
— До свидания! — вежливо попрощалась я и отправилась на мягкую коечку в лазарет.
====== «Глава 18» ======
Мне что-то снилось, сбивчивое, непонятное и почему-то очень страшное. Я открыла глаза, едва забрезжил рассвет отбрасывая на потолок светлые блики. Вот черт, угораздило проснуться… Прикрыла веки и стала считать овечек, прыгающих через забор. Совершенно напрасное занятие, скажу я вам. В огромной комнате жутко, странные тени в углах и сон еще этот дурацкий… В изголовье кто-то стоит, я сжалась под одеялом, потом высунула голову и со страхом огляделась — вроде чисто. Может, не надо было, оставаться в лазарете? Стоило ли вернуться в спальню?
— Никого тут нет, — заявила я себе шепотом и начала стучать зубами. Кто-то точно был… Я рывком вскочила, прошлась по пустой палате… никого. — Кто здесь? — спросила я. В жизни не поверила бы, что способна на такой идиотизм. — Это глюки? Если да, то хоть подайте знак…