— Интересный поворот… — Пробормотала Лина. Устроившись точно русалка из легенд на огромном валуне, она опустила одну ногу в теплую морскую пену и погрузилась в продолжительные размышления, наблюдая за лениво набегающими волнами.
— Знаешь, — прервала наконец молчание юная волшебница, — я никогда не задумывалась о подобном. То есть я слышала про норнскую владычицу морей Роллону, знаю, что в ее честь названа гряда далеко на юге, но никогда не придавала этому значения. Ну верят себе и верят. Мало ли созданий, способных на большее, чем простой смертный? А тут вдруг…
Оборвавшись на полуслове, девушка запустила в воду небольшой плоский камешек. В реальности у нее никогда не получалось заставить гальку прыгать лягушкой, но здесь запущенные абы как снаряды отскакивали от зеркальной поверхности, стремительно скрываясь за линией горизонта.
— Знаешь, дух, я слышала о чудесах, творимых единоверцами. Блаженная Луиза, молебном обрушившая гром и молнии на лодки разбойников, ежегодно грабивших ближайшие деревни, ахенфельдские песнопения об изгнании крылатой орды, закончившиеся появлением птичьих стай, сожравших всех жуков… Где в писаниях правда, а где ложь? Может они просто смешаны и затерты до невозможности найти истину?
— Духом меня звали куда чаще, чем богом. — Произнес Хранитель, привычным движением поправив густые усы. — И, пожалуй, звание сие подходит несколько больше. Хотя буду честен, и оно не входит в список моих любимых вариантов.
— А что входит?
— Господин Никто, — принялся загибать пальцы обитатель мира грез, — безликий, демон, сноходец, пожиратель снов, асура, джин…
— Хватит, хватит! — Засмеялась Линнет. — Я поняла, что ты собираешься перечислить море непонятных слов. Давай остановимся на сноходце. Пожиратель звучит угрожающе, а господин Никто — слишком пафосно. Хотя безликий тоже ничего, но сразу вызывает аналогии. Противоположность Двуликому и все такое.
— Как угодно юной госпоже. — Отвесил изящный поклон собеседник. — Но посмею обратить внимание: ты тратишь время впустую.
— Вы забыли добавить волшебную фразу “как обычно”, милорд. — Прощебетала Лина фальшивым голоском, доступным только выходцам из мелких дворянских родов, не обремененных значительной властью, а оттого вынужденные до конца жизни раболепствовать перед королями, императорами и прочими властителями судеб.
— Я ничего не забываю, дитя, — вздохнул Хранитель, — просто не вижу смысла повторять. Каждую ночь ты появляешься и предаешься праздному безделию.
— Вместо того, чтобы… — В тысячный раз попыталась выудить хоть какую-то информацию девушка, но сноходец остался непреклонен. Как обычно.
— Я не даю ответов. — Повторил он и, ловко обернувшись вокруг своей оси, преобразился. Плечи сузились, зато тело вымахало вверх на пару ладоней, а темные космы волос наоборот устремились к низу, закрывая шею и буквально требую встречи с цирюльником.
— Похож. — Призналась Линнет, разглядывая новое лицо оборотня. — Хотя у настоящего Касиана глаза мягче, скулы не выпирают и голова почище. Только зачем? Эгериец вроде ничего был.
— Почему нет? — Спросил юноша робко и одновременно нахально. — Захотел и стал.
— Ну и славно. — Пробормотала дочь графа, аккуратно спускаясь со своего насеста. — Я собственно даже за. Только интуиция подсказывает, что менять лицо без хорошего повода ты не будешь. Значит облик младшего брата должен придать мне боевой настрой… Либо это прямой намек.
— Либо я просто не мог…
— Что не мог? Придать идеальное сходство? Отрасти он такие патлы — Марта тут же понесется за самой острой бритвой в замке, и никакая сила не остановит стрижку. У нее с этим строго. Не представляю, что услышу в свой адрес по возвращении.
— Не о том заботишься. — Безапелляционно заявил лже-Касиан, нашедший на пляже увесистую жердь и принявшийся отрабатывать мудреные движения с мечом. Или просто махать дубиной, вообразив себя великим воином. С него станется.
Наблюдая за спутником, проявлявшим чудеса лицедейства, Лина невольно улыбнулась. Находясь в плену у Паскаля и его банды извращенцев, она неоднократно мечтала вернуться в Цаплин Холм. Новые перспективы, казалось, притупили тоску, но Хранитель бередил старые раны с искусностью, достойной лучших императорских палачей. Куда там недоумку Стефану, его пределом стали вульгарные клещи. Настоящий мастер обходился лишь словами и образами.
Ностальгия обрушилась с неожиданностью затаившейся в листве рыси.