— Вне всяких сомнений, милорд. — С достоинством ответил Дион, почесывая русую бороду. От его баса спящий нервно перевернулся на другой бок, и присутствующие непроизвольно повернулись к графу.
— Единственная дочь… — Пробормотал тот, не открывая глаз.
— Лорд с каждым годом все хуже… — Грустно произнес сир Ирвин. По обыкновению в кольчуге и при двуручном мече, он единственный предпочел стоять, прислонившись спиной к двери, отсекая случайным посетителя всякую возможность помешать важному разговору. Лине безумно хотелось съязвить и намекнуть, что, встань воин снаружи, ни один любопытствующий не смог бы еще и подслушать, но нежелание оскорблять не отличающегося остроумием рыцаря взяло верх. Возможно, причиной тому являлись длинные светлые локоны и аккуратная бородка в эгерийском стиле, выгодно отличающая его от прочих мужчин, в лучшем случае гладко выбритых, в худшем — заросших точно дровосеки, возможно пронзительные сине-зеленые глаза, возможно волевой подбородок, но скорее — некая аура надежности, окружавшая солдата.
— Смерть мамы и брата сильно подкосила его. — Тряхнула головой девушка, мысленно возвращаясь к беседе и вступаясь за отца.
— Милая, мы не обвиняем вашего батюшку, — мягко ответил волшебник, — но ему стоит взять себя в руки. Последние пять лет его светлость излишне налегает на вино, пренебрегая прямыми обязанностями…
— Ближе к теме. — Грубо прервал колдуна дядя Морган. — На повестке дня вопрос магии, а не праведной жизни. Дион, ты уверен, что она — ведьма?
— Абсолютно. — Кивнул старый маг. — Как я мог ошибиться в подобном?
— Никто из присутствующих не сомневается в вашем профессионализме, посвященный. — Вздохнул Морган, закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла. Сцепив кончики пальцев, он замер, став похожим на старательно раскрашенную статую. Порой Лине даже казалось, что, погружаясь в думы слишком глубоко, дядя однажды навсегда остановит дыхание или сердце, но тот раз за разом упрямо оживал, то ли считая собственный долг в этом мире невыполненным, то ли решив помучить окружающих своей дотошностью еще несколько лет.
— Погода чудесная наступила… — Нервно произнесла девушка, но никто не рискнул поддержать милую светскую беседу. Даже граф отвлекал ушедшего в себя брата исключительно в двух случаях: реальной необходимости и чрезмерного опьянения.
— Возможно ли изъять опасную сущность? — Наконец прервал молчание управляющий. Сверкнув карими глазами, он подобно коршуну уставился на волшебника.
— А меня никто не спросит? — Возмутилась Линнет, но накатывающая волна гнева разбилась вдребезги о безжалостный взгляд родственника. Обзаведись рабочие каменоломен подобными зыркалками, и гранит упадет в цене настолько, что самый бедный крестьянин выложит каменную дорожку от дома до собачьей будки.
— Теоретически возможно… — С явной неохотой признал маг, сильно хмурясь. — Да… Теоретически… Определенно… Но сопряжено с большим риском для жизни.
— Насколько большим?
— В среднем выживает один из пяти. — Развел руками придворный, однозначно давая понять глупость подобной затеи.
— Не годится. — Решительно заявил Морган. Впрочем, уже следующий фразой он с легкостью обрушил мечты племянницы с небес на землю:
— Линнет нужна для заключения союзов. Ни один аристократ не женится на трупе.
— Я вообще-то здесь. — Вновь сделав попытку самостоятельно определять будущее, девушка сурово посмотрела на дядю, но тот цинично проигнорировал вызов.
— Способы заблокировать магию?
— Существуют. — Отозвался Дион. — Болезненны и не смертельны. Но временами эффект ослабевает, порой совсем сходит на нет, а при ряде обстоятельств приводят к массовым катастрофам.
— Еще лучше. — Усмехнулся управляющий, закрыв лицо рукой. — Выдадим ее за какого-нибудь уважаемого землевладельца, а через неделю его благоверная подожжет взглядом гобелен с фамильным древом. Войны объявляли за куда меньшие проступки.
— Может хватит говорить обо мне так, будто меня тут нет? — Заорала Лина вскакивая. Как и любая леди, воспитанная в высшем обществе, она была морально готова выйти замуж не по любви, а ради положения и связей, но сейчас обнаженная правда резала больнее самого острого ножа. — Кобыл так продавайте сельскому старосте, а я — человек!
Разродившись каркающим смехом, дядя Морган наконец повернулся в ее сторону.
— Ну что же, дорогая не кобыла, мы с радостью рассмотрим твои предложения. — Заявил он, ожидая услышать какую-нибудь глупость.