Дядя Нунцио и громила смотрели друг на друга уже не так уверенно.
— Эту утку называют Бриллиантовой, — пояснил Дэмиен, всем видом выражая свое неодобрение. — Это название модели… то есть типа… вида, породы…
Громила взглянул на дядю Нунцио, который оставался совершенно невозмутимым.
— Ты сильно усложняешь и наше, и свое положение, дружище, — произнес громила. — Либо ты теряешь лицо, либо мы.
— Послушайте, — вздохнул Дэмиен. — Как мне все надоело! И я хочу, чтобы мое лицо оставалось таким, как оно есть. Я уже устал от всего этого. Вконец измотан. Мне надо успеть на самолет. В самом деле надо, потому что я хочу поскорее добраться домой. Ладно, берите утку. — Он оттолкнул сумку с Дональдом от себя. — Бог с вами, берите. Берите. Берите. Теперь я могу выйти?
Громила, казалось, был озадачен. Дядя Нунцио пожал плечами. Громила вышел из машины, и Дэмиен смог расправить плечи.
— Не могу сказать, что рад был встрече с вами, — обратился Дэмиен к дяде Нунцио. — У Марты, оказывается, чрезвычайно своеобразные связи. Желаю удачи вам и моему селезню.
Громила встал у двери машины. Дэмиен вылез из нее, выпрямляясь и стараясь сохранить все достоинство, на которое был способен в этот момент, что было непросто, учитывая, что ноги у него дрожали, как та мягкая игрушечная спираль, которой занимают праздные руки.
— Заботьтесь о нем, — Дэмиен протянул руку и потрепал селезня по голове. — Его зовут Дональд.
Дональд жалобно крякнул. Громила, казалось, был растроган до слез. Дэмиен закусил трясущуюся губу. Наклонился к портпледу:
— Прощай, сынок…
И с быстротой, которой мог бы гордиться и сам знаменитый бейсболист Уилл Карлинг, Дэмиен выхватил сумку из сжимавшей ее руки ошеломленного громилы и бросился наутек, лавируя между автомобилями, истошно вопившими своими сиренами. Им в ответ завопил и Дональд. Дэмиен бросил взгляд назад и засмеялся, увидев, что люди дяди Нунцио, бросившиеся в погоню за ним, по счастью, были отрезаны от него непрерывным потоком желтых такси, двигавшихся друг за другом вплотную. И кто это сказал, что, когда помощь нужнее всего, ничто вам не поможет!
Все, что ему нужно было теперь сделать, это продумать, как пронести Дональда через таможню, а сейчас это представлялось делом непростым.
Глава 53
Джози уже вспомнила мать, отца, сестру, брата, дядю, тетю, да и вообще всех тех, кого вспоминают, страдая от похмелья. Она провалялась в постели целых полчаса, стараясь придать комнате неподвижность и мобилизуя все свое мужество, чтобы наконец найти силы и встать.
И вот теперь она стояла под душем, закрыв глаза и чуть покачиваясь, давая потоку омыть свое бренное тело и воплощая собой то, что так ярко живописуют агенты по продаже противопохмельных препаратов, стараясь всучить свой товар.
Но и по мере того как она трезвела, кошмар вчерашних событий вовсе не становился слабее. Она подумала, где сейчас может быть Марта и сколько времени потребуется ее отцу, чтобы найти и убить ее. Ей вдруг до боли захотелось позвонить Лавинии — настолько сильно ранило ее душу то, что произошло вчера. Джози вдруг показалось, что в этом большом городе успокоить ее не сможет ничто, кроме материнской любви. Но вспомнив, что минут пятнадцать придется выслушивать околомедицинские поучения матери по поводу ее теперешнего состояния, она сочла за лучшее остаться с этим состоянием наедине.
Закрыв краны, она завернулась в теплое пушистое полотенце, стерла пар с зеркала и посмотрела в него долгим, придирчивым взглядом. Никогда не видела она таких красных, налитых кровью глаз, разве что у Тома Круза в фильме «Интервью с вампиром». Ужаснувшись, Джози прошлепала обратно в комнату. В этом помещении в безнадежной битве за первенство сцепились кондиционер и радиатор центрального отопления, и результатом этого противостояния был воздух почти уличной температуры, обильно насыщенный пылью. Дышать этим удушающим, бескислородным составом было почти невозможно, но, как и всюду в Нью-Йорке, окна спальни были плотно закрыты на замки и наглухо забиты гвоздями.
Внизу шевелился город, и это движение, еще сонное в утро выходного дня, не тормошило, как обычно, обитателей Большого Яблока, а скорее лишь слегка подталкивало, заставляя просыпаться и приступать к своим воскресным делам. Где-то внизу начинает свой новый день и Мэт Джарвис. Она отодвинула шторы и посмотрела в окно. Может быть, стоит его поискать? Если она поднапряжется, может быть, ей удастся вспомнить, где его гостиница? За два квартала от нее или за десять? Бог его знает. Вероятно, эта информация выпала из ее сознания, посчитавшего такие сведения несущественными в сравнении с тем, что пришлось переработать серому веществу за последние сорок восемь часов. Да стоит ли вообще Мэт такого внимания с ее стороны? Может быть, он уже закончил свои интервью и вернулся в Лондон. Об этом она никогда не узнает.