— Ничего. До свидания.
Она не сказала «Пока, неудачник», но он почувствовал, что именно это она подумала.
Разве он может позволить себе расстроиться из-за такой мелочи? Ну, если только чуть-чуть. Мэт прошелся пальцем по обрезу справочника — пять сантиметров гостиниц. Не меньше. Господи, да он помрет, пока доберется хотя бы до «П»! А если свадьба Марты состоится в каком-нибудь «Японском уголке»? Ведь когда он, наконец, доберется до них, Марта уже будет справлять свой медовый месяц где-то далеко, а самолет Джози будет приземляться в лондонском аэропорту Хитроу. Кошмар какой-то. Бросить бы все к черту! Ну, было очередное маленькое приключение. Он ведь в Нью-Йорке. Ну, был у него свободный денек. В феврале мостовая плавилась от солнца. Вокруг полно мест, куда можно пойти, есть, что посмотреть, куча магазинов, где можно облегчить свою пластиковую карту. А он сидит здесь, в этом номере, и думает, в какую еще гостиницу позвонить. Посмотри на вещи реально, Мэт.
Мэт раздраженно взирал на справочник. Следующей на «А» шла гостиница «Абби».
Двумя часами позже, когда он дошел до ручки, только что позвонив в гостиницу Американских менонитов и собираясь набрать номер всеамериканского мотеля «Алисия», зазвонил телефон. Боясь поверить, он уставился на аппарат. Неужели он и в самом деле дальний родственник ясновидящей Дорис Стоукс и его послание достигло Джози, пройдя по таинственным каналам связи всемогущих астральных сил? Надеясь на чудо, он вцепился в телефонную трубку.
— Да?
— Мэт? Привет, это Холли.
Холли? Какая Холли?
— Холли Бринкмен, — заполнила она неловкую паузу, — ответственная за рекламу «Крутоголовых».
— Ах, Холли, добрый день, — сказал Мэт, когда в его мозгу монетка наконец провалилась и одно соединилось с другим. Он надеялся, что в его голосе не было того разочарования, которое он почувствовал на самом деле.
— Я звоню, чтобы подтвердить, что завтра утром ребята будут свободны для серьезного интервью.
Разве слово «серьезное» может относиться к этой четверке подростков, умственные способности которых весьма сомнительны? На какие серьезные темы можно с ними говорить? О квантовой физике, что ли, о теории относительности или о теории большого взрыва? Или они хотят порассуждать о том, что в Англии больше не умеют играть в теннис, футбол или крикет, хотя эти игры — английское изобретение? Что ж, он брал интервью уже у стольких мальчишек, что прекрасно знает, как они могут корчить из себя специалистов абсолютно по всем вопросам, которые вы ненароком затронете. Наверное, именно из-за этой самоуверенности их и обожают все четырнадцатилетние девчонки. Стареет он, что ли, откуда такая желчность? Но даже когда ему самому было четырнадцать, четырнадцатилетние девочки им совершенно не интересовались.
— Да-да, я помню.
— Вы сможете прийти в студию около одиннадцати?
— Да, прекрасно, в одиннадцать. — Скорее бы все кончилось!
Наступила еще одна пауза, и они оба упустили шанс закончить разговор.
— Я вот подумала, не составите ли мне компанию сегодня за ужином?
— Вместе с группой? — Не надо так, Мэт, слишком жестко.
— Нет, — в телефонной трубке раздался легкий вздох Холли Бринкмен, — только со мной. Я знаю неплохое место в Гринвич Виллидж.
— Вот как… — Мэт покусывал ноготь и старался определить для себя, почему этого делать не стоит. Она, конечно, навязчивая. Но при ее работе именно такой и надо быть. И к тому же она довольно симпатичная, правда, несколько недокормленная. Да и что еще ему остается делать? Если, конечно, не считать проработки телефонного справочника. — Можно, я перезвоню вам, Холли? Дело в том, что сейчас у меня как раз одно дело. — Так журналисты называют охоту на журавля в небе.
— У вас есть номер моего мобильного телефона?
— По-моему, есть.
Она еще раз дала ему этот номер, чтобы у него уже не было никаких оправданий. Пристыженный Мэт послушно нацарапал его на уголке верхнего листка гостиничной книжки для записей. Она ведь не знала, насколько ненадежным он может быть в том, что касается листочков бумаги с записями, независимо от их важности.
— Надеюсь, что вы позвоните мне, Мэт.
Он надеялся, что она не слишком надеется на это.
— Позвоню, если смогу. — Это ведь ни к чему не обязывает. Как же легко в наши дни обмануть другого! — Еще повидаемся.
Господи, «повидаемся»! Провинциал Мэт. Он повесил трубку. Взгляд Мэта, уставившегося в стену, застыл на дырках от шурупов, темневших на том месте, где должна была висеть картина. Почему он не мог просто сказать «да»? Да вот почему — перед ним все еще лежали «Желтые страницы», и в некоторой досаде на самого себя он опять с головой погрузился в них.