Глава 35
Юбка Марты задралась выше талии, и конец ее красивого шлейфа складками спадал в томатный соус, который подавали к креветкам, в непосредственной близости от которых располагался ее зад. У Глена брюки были спущены до лодыжек. И оба они производили звуки, которые, кроме как в порнофильмах шестидесятых годов, уже нигде не услышишь. Несмотря на их бурное барахтание, фата у Марты все еще находилась на том месте, где ей полагалось быть. Беатрис свое дело знала.
Окаменев, Джози смотрела на них. Она представила, как выглядит со стороны: рот открыт и язык вывалился наружу, а глаза выскочили из орбит и болтаются на стебельках, как в какой-нибудь идиотской мультяшке. Они были так поглощены друг другом, что не заметили, как она вошла. А предположим, на ее месте был бы Джек? Если бы это Джек вошел и стоял сейчас, наблюдая, как они наяривают на полную катушку? Как бы, интересно, Марта тогда выкручивалась? Ну что ж, выкручиваться она умеет: Джози как раз и наблюдала за тем, как она это делает!
Смотреть на бешеное совокупление, стоя здесь незваным свидетелем, было очень необычно. Неужели мнение Дэмиена всегда будет тяготеть над ней? Ее собственные страсть и наслаждение никогда не поднимались до таких умопомрачительных высот, когда весь остальной мир перестает существовать, и, конечно же, такое не могло произойти в ситуации, столь двусмысленной и опасной. Во всяком случае, она не помнила, чтобы с ней это случалось. И нельзя сказать, чтобы это было хорошим признаком.
В комнате — а ведь она уже бывала здесь — ничего не изменилось, было так же жарко и душно, а к настоящему моменту, понятно, стало еще жарче. Ветчина, появлением которой был так недоволен Джек, уже давно остыла и, холодная, покрытая застывшим белым жиром, лежала на деревянном блюде; косметичка Марты, полуоткрытая, находилась на туалетном столике; все так же были примяты подушки на кушетке, на которые клала ноги Фелисия, прилегшая на пять минут, чтобы остановить пульсацию в пальцах. Почему бы и им было не прилечь на кушетку? Наверняка было бы удобнее лежать, а не сидеть на блюде с креветками, перепачкавшись томатным соусом!
Марта была близка к оргазму, что придавало совершенно новый смысл гимну «Вот идет невеста». Судорожные вздохи становились все громче и, на вкус Джози, гораздо театральнее. Всхлипы Марты звучали так же, как у Мэг Райан в сцене в ресторане из фильма «Когда Гарри встретил Салли» — наигранно и неубедительно. Дэмиен всегда жаловался, что она недостаточно громко проявляет себя. Если бы было громче, было бы лучше. Почти как в стереоустановке в машине. И почему никто не может по достоинству оценить сдержанное и умеренное проявление экстаза? Глаза Марты были закрыты, она вся прильнула к Глену, притянув его за отвороты смокинга, и Джози пришло в голову, насколько же нелепо он выглядит в рубашке, застегнутой на все пуговицы, со спущенными штанами, но в смокинге. Видно было, что они слишком спешили, чтобы толком раздеться. Как-то так получается, что женщина, оказавшись без какой-либо части своего туалета, все же выглядит соблазнительно, а полураздетый мужчина, наоборот, весьма малопривлекателен. Глен в этом отношении исключением не был.
Теперь голос Марты звучал так, как будто она выполняла какую-то тяжелую работу. Она всхлипывала и кричала, ее голова дергалась из стороны в сторону, как у одержимой. Потом ее глаза открылись и посмотрели прямо на Джози; и следующий ее крик явно не был криком удовольствия, в этом у Джози сомнений не было. Но Глен, казалось, совершенно этого не заметил, и Джози услышала его ответные крики. Смотреть на это было невыносимо. Еще чуть-чуть, и они превратятся в совершенных скотов. Как-то Дэмиен привез ее в Брайтон на романтический уикенд. Мужчина и женщина в соседнем номере занималась этим всю ночь напролет, как кролики, из-за чего вся романтика их поездки пошла насмарку. Изголовье той кровати с монотонной регулярностью билось об их стену, и к тому же они до двенадцати часов ночи крякали, как утки, до часу кричали, как ослы, до двух блеяли, как овцы, до трех хрюкали, как свиньи, и, наконец, в четыре часа утра доходили до полного оргазма, круглого и основательного, как биг-мак в «Макдоналдсе», и только после этого затихали. Джози, проворочавшись в кровати всю ночь, присоединилась к их крикам, издав победный клич петуха. Дэмиен пришел в ярость. Он обвинил ее в том, что она испортила их романтический уикенд. Она? Он сказал, что она просто завидует, что она ханжа — ну что ж, это и в самом деле так — и что она не понимает, что такое страсть. Он сказал, что ведь им придется встретиться с этими людьми после завтрака, который они, видимо, пропустили. В столовой было несколько женщин, которые могли бы издавать такие звуки по ночам, но ни про одного из присутствовавших там мужчин нельзя было и подумать, что он сможет продержаться так долго. Ей, наверное, следовало бы испытывать благоговение перед такими способностями, но она чувствовала себя неуживчивой и капризной, нелюбимой и ненужной, и они с Дэмиеном не разговаривали весь день. Вот и вся романтика. Может быть, он и в самом деле был бы счастливее, если бы она всю ночь хрюкала, как поросенок Бейб в кино. Еще тогда ей пришло в голову вот что: если уж они с Дэмиеном услышали так много, то как все это выглядело бы, окажись они в той же комнате? Теперь она знала как.