— Он приходил ко мне, — признался Ник, крепко вцепившись в мою руку. — И звал меня с собой. Но я не пошел. Ефа мне говорила, что ты меня любишь и очень-очень расстроишься, если со мной что-то случится.
Я с благодарностью взглянула на побелевшую икшарку. У нее дрожали губы.
— Сюда приходил чужой человек? — тихо спросила она. — В мой дом?
— Мы разговаривали через забор, — ответил Ник бесхитростно. — Я не открыл ему дверь, хоть он и очень просил. Это был мой папа, я его узнал.
Подхватив сына на руки и крякнув от его тяжести, я выразительно поглядела на Ефу:
— Ты уже приготовила ужин? Могу помочь.
— Да, поговорим на кухне. Ник, ты пойдешь с нами?
— Не-е-ет! — сын тотчас вывернулся у меня из рук. — Я пойду к Гори играть в солдатиков! Мама, я хочу домой! Можно мы потом пойдем домой?
Я прикусила губу. Мне отчаянно хотелось его забрать, но если уж Снежину хватило наглости появиться возле дома генерала, то кто помешает ему прийти ко мне в гости? Очевидно, дознаватели его не узнали. А похитить человека очень просто — это я узнала на своем опыте.
— Ефа, можно я сегодня останусь ночевать у тебя? — умоляюще взглянула я на подругу. — Хочу, чтобы Ник был в безопасности.
— Я приготовлю спальню на втором этаже, — тут же согласилась Ефа. — Не волнуйся. Будете спать вместе.
Ника это вполне устроило, он просиял, чмокнул меня в щеку и умчался во двор, а я процедила сквозь зубы очень тихо:
— Я его убью.
— Ратмира? — проницательно уточнила Ефа. — Зарежешь? У меня есть кинжал, острый, как проклятье матери, я тебе подарю.
— Лучше застрелю, — свирепо оскалилась я. — Чтобы наверняка.
— Тогда я пойду с тобой, — кивнула икшарка. — Месть — это святое. Этот человек заслуживает смерти.
Я покосилась на нее с опаской. Неожиданная и своевременная поддержка!
Под навесом летней кухни было тихо и даже уютно. Я радовалась привычному, такому домашнему покою. Вечная как икшарские горы Марьямь месила тесто, Ефа собиралась рубить мясо, а я села на стул рядом с большим столом.
— Так где ты пропадала? — как ни в чем не бывало спросила меня Ефа. — Рассказывай быстрее.
Я и рассказала — с самыми яркими подробностями. И про дом в скале, и про старуху, и про Барги. И про то, что вышла за него замуж.
— Ты мне веришь?
— Разумеется! — кивнула Ефа. — И, кажется, знаю, куда увез тебя Зариан. Похоже, что это недалеко от Джури, там часто строили дома в скалах. Говоришь, там осталась твоя одежда? Надо бы послать туда солдат, чтобы доказать твои слова.
Я с уважением кивнула. Мне бы это и в голову не пришло!
— Это хорошо, что ты стала женой Андрэса. Слово женщины, к тому же чужеземки, ничего не стоит против княжеской клятвы. Зариан хоть и не слишком родовит, но довольно богат. У него много друзей. Тебя даже слушать бы никто не стал. Но с родом Барги будут считаться все. Они ведь — потомки царей. Ты очень удачно вышла замуж, Альмира.
Я фыркнула и напомнила:
— Мне это было не нужно.
— Даже самой сильной женщине нужен мужчина, — возразила Ефа серьезно. — Не для того, чтобы командовать ею, а чтобы заботиться и защищать. Когда-то все было по-другому. В Икшаре правили женщины, а мужчины им подчинялись. Это было благодатное время, время процветания. В Икшаре писали книги, строили дворцы, слагали песни, сажали сады. Но потом все изменилось. Мужчины сильные и жестокие. А мудрость всегда склоняется перед силой… Возможно, когда-нибудь все изменится, но до тех пор, пока миром правит мужчина, не прекратятся ни войны, ни голод, ни убийства.
— Если в Икшаре правили женщины, то почему же сейчас они такие бесправные у вас? — зачарованно спросила я.
— Те времена еще не забыты, — просто ответила Ефа. — И мужчины очень боятся потерять свою власть. И чем больше страх, тем ниже положение женщины в доме. В деревнях у девочек нет даже теплой одежды. Им не положено покидать дом зимой. Разве что за водой сходить — но это быстро. Не успеют замерзнуть. И дети сейчас принадлежат не той, кто их носил, рожал и кормил. Если женщина все же решит уйти от мужа, детей она забрать не имеет права.
— В Урусе не так, — сообщила я. — В Урусе никто не смеет забрать ребенка у матери. Хотя и разводы бывают очень редко.
— Я знаю, — кивнула Ефа. — За это я тоже люблю урусцев. Они гораздо больше ценят своих жен, матерей, сестер и дочерей. Я ведь пришла в этот дом совсем глупая. Язык не знала, читать не умела. Сына родила, второго родила, научилась говорить, понимать, а мужа боялась ужасно. Пряталась под окнами и слушала учителя Стефана, пыталась рисовать буквы на земле. Иван увидел и меня за руку привел в классную комнату. Велел и меня учить. Потом спрашивал, каких мне учителей нанять, я попросила, чтобы считать меня учили, а потом истории и языкам чужеземным.