И вообще, я, конечно, влюбленная по уши дура, но не слепая и не глухая. Что-то в его поведении не так. Уезжает неизвестно куда, приезжает, когда захочет. Какие-то дела у него с Ермилиным, шпионы, подозреваю, повсюду.
Нет, в его чувствах ко мне я не сомневаюсь. Он любит и уже давно. Но любовь и доверие не всегда идут рука об руку. Мне же хочется искренности. Обмана в моей жизни было более чем достаточно. И если он хочет быть со мной до конца дней (а на меньшее я не согласна), то я буду настаивать на раскрытии всех карт разом.
Пока же я просто стою за дверью гостиной и пытаюсь уловить обрывки беседы Барги и Туманова.
— Ты сделал, что я просил?
— Да, я нашел. Это оказалось не так уж и сложно.
— И как?
— Не менталист. Бытовик.
— Думаешь, мог бы?..
— Да, способностей хватит. Но сам бы он не догадался.
— А третий что?
— Третьего в Икшаре, кажется, нет. Где он, не знаю.
— Жаль. Хотелось бы всех разом…
Кусая губу, отступаю в полутьму коридора. Вот, значит, как? Вероятнее всего, речь снова о Снежине, только не Ратмире, а его младшем брате. Я ведь точно знаю, что Матильда, их сестра и моя любимая подруга — маг-бытовик. Но вот к чему этот разговор, я понять не могу, как ни пытаюсь. Что такого интересного может сделать бытовик? Разве он опаснее менталиста? И кто — третий? Возможно, княжич Синегорский? Они ведь сбежали тогда втроем… А какое отношение имеет Барги к разыскиваемым революционерам?
Одно несомненно: он недостаточно искренен со мной. Стоит ли мне доверять ему? Пустить его в свою постель — это одно, а вот в душу… Меня снова предадут? Нет, только не Барги. Не хочу даже думать об этом. Если еще и он, то я просто умру.
Я совсем забыла, как это бывает больно — любить. Очень радостно и очень больно. Куда проще быть холодной и расчетливой.
И спросить бы напрямую, но как же страшно! А бояться мне тоже очень не нравится. Дам себе немного времени на счастье. Промолчу.
Громко цокая каблучками, я ворвалась в гостиную с радостным щебетанием:
— Господа, какой прекрасный день, вы не находите? Георг Павелевич, вы, кажется, говорили про какое-то письмо? Или мне послышалось?
— Хм, да, — вид у Туманова отчего-то сделался сконфуженным. — Пришло письмо от государя. Кхм… ответное. Очень быстро пришло, мы даже не ожидали.
— И что там? — мне снова стало холодно и страшно, и я невольно оглянулась на Барги. Тот тут же оказался у меня за спиной, бережно обнимая за плечи.
— Не буду скрывать, хотя мне бы и хотелось, — вздохнул Туманов. — Там… словесная порка. Не вас, не волнуйтесь. Государь назвал нас с Ермилиным старыми дураками и тупыми солдафонами. И приказал ни в коей мере вас не ограничивать. И даже не заикаться о вашей разлуке с сыном.
Барги громко фыркнул у меня над ухом, а я вспомнила, как дышать. Ксандр оказался благороднее и милостивее, чем я ожидала.
— Его величество считает, что вы никак не можете быть в сговоре со Снежиным, а лишь жертва стечения обстоятельств. Кстати, письмо написано им лично, его рукой, а не секретарем. Это… впечатляет и даже пугает.
Ну что же, не одной мне дрожать от страха. Попробуйте и вы это изысканное блюдо, господин дознаватель. Нравится?
— Генералу Ермилину его величество и вовсе предложил покинуть пост губернатора, ежели он не справляется со своими обязанностями, — с кислым видом продолжил Туманов. — А его место вполне может занять и женщина, образованная и молодая…
— Бросьте! — вырвалось у меня. — Это уже слишком!
— Не верите? Зря. Все так и написано. Иван Яковлевич был… впечатлен. Мне кажется, Альмира, что государь к вам все еще весьма неравнодушен.
Пальцы Андрэса на моем плече сжались. Ему явно не понравилось предположение Туманова. А я улыбнулась совершенно искренне. Почему нет? Государь нисколько не любил свою вторую супругу, их брак строился на уважении и расчете. Так что сердце его вполне может принадлежать мне.
— Стало быть, ко мне больше никаких претензий? — весело спросила я.
— Стало быть, так. Но не забывайте, что столица далеко, а Снежин где-то рядом. И человек он весьма непростой. Чем больше я вникаю в дела заговора, тем больше уверяюсь: он вовсе не простой исполнитель. Он — тот, кто стоял во главе. И даже если бомбу бросал не он, то кровь осталась и на его руках. Жаль, конечно, что мне передали это дело так поздно. Очень многое упущено безвозвратно.
Судя по многословности Туманова, он и в самом деле был смущен и чувствовал себя виноватым, но это для него полезно. Люди, господин дознаватель, вовсе не игрушки, не стоит их использовать для своих целей. Особенно тех, кто называет вас другом. Может быть, упреки государя чему-то Туманова научили.