Посреди всего этого безобразия метался Андрэс, размахивая руками. Вокруг него суетились несколько женщин в богатых икшарских нарядах и с бубнами в руках.
Сумасшедший! Что он задумал? Сомневаюсь, что у его народа есть традиция приходить за своей женщиной с оркестром. На Юге иногда, конечно, поют серенады, но сие людьми осуждается, как и любое нарушение общественного порядка. Петь под окнами любимой женщины решится лишь пьяный… или безумно влюбленный мужчина.
Платье! Мне нужно быстрее одеваться! Не выбегать же мне на улицу в одном кружевном пеньюаре! Я бы запросто… будь там один Барги. Но демонстрировать свои прелести толпе незнакомых икшарцев я не намерена! Нужно самое красивое, самое дорогое. Желтое с кружевом! Нет, оно совсем летнее, уже не годится. Красное? Ярко-синее? Изумрудное? Я в отчаянии вытаскивала платья из шкафа и швыряла их на постель. Это совершенно невозможно! Мне нечего надеть!
— Госпожа, там… — влетела в комнату запыхавшаяся горничная. — Там… а, вы видели?
— Я слышала, — мрачно ответила я. — Мне нужно платье. Какое лучше?
— Красное, — мгновенно решила мою дилемму девушка. — Его быстрее всего надеть. Оно без крючков и мелких пуговиц! И воротничок не нужно пристегивать!
Я с уважением поглядела на нее и ринулась к ящику комода: сорочка, панталоны, чулки! Платье на шнуровке, под него не нужен корсет. И в самом деле, так гораздо проще.
Под окнами грянул бравурный марш. Запутавшись в широкой бархатной юбке, я тихо застонала. Да что же это — они снова начали играть без меня?
— Выходи, драгоценная! — раздался громкий крик Барги. — Выходи за меня замуж!
Я его убью! Прямо сейчас и с особой жестокостью! Заколю зонтиком! Задушу шарфиком!
— Госпожа, волосы! — остановила мой кровожадный порыв горничная. — У вас на голове воронье гнездо!
Пришлось мне скрипеть зубами и терпеть расческу и шпильки, половину которых девушка, конечно, рассыпала по полу. Руки у нее тряслись от волнения, но коса вышла вполне приличная. Какая славная у меня горничная, нужно выдать ей премию!
На крыльце я появилась нарядная и совершенно спокойная. Успела взять себя в руки. В конце концов, ничего страшного не происходит. Подумаешь, оркестр! Подумаешь, весь город уже сбежался поглазеть на этот цирк!
В руках у Андрэса был огромный букет белых роз — и где только добыл? В Вышецке не так уж много цветочных лавок, да и в тех продают лилии и фиалки. Хотя о чем это я… розы растут в парке. Но не такие, там больше чайные.
Оркестр громыхнул вновь — на этот раз смутно знакомый вальс. Я выдохнула, разглядывая непривычно серьезного, бледного от волнения Барги. Не буду ему мешать. Пусть делает то, что задумал.
— Альмира Вионтьевна, — начал он торжественно, но тут же сбился: — Драгоценная! Ты ведь все еще любишь меня?
— Люблю, — развела я руками, улыбаясь.
— Будь моей женой!
— Я ведь и так твоя жена.
— Только в Икшаре. А я хочу везде. И навсегда. Что скажешь?
— Я согласна!
Еще бы я не согласилась! Никогда не слышала, чтобы предложение делали с таким размахом! Да у меня на свадьбе с Анатолем был оркестр куда скромнее! Признаюсь честно, я обожаю широкие жесты и всеобщее внимание. Об этом представлении будет сплетничать весь Юг, а может, и целый Урус. Я в восторге!
— Доченька! — невесть откуда появилась моя свекровь. — Позволь преподать… принести… прими подарок от нашей семьи!
На круглом серебряном подносе, протянутом мне, мягко сияло золото и и сверкали драгоценные камни. А вот это лишнее, этого мне не надо, я и так согласна!
— Принимай, — шепнул Барги. — Это старинная икшарская традиция: каждой невесте дарят родовые украшения. Я единственный наследник своего отца, теперь это все твое.
Ну, если традиция… Кто я такая, чтобы ее нарушать? Славная традиция, мне очень нравится.
Я забрала у матушки поднос, удивившись его тяжести. Подскочившие тут же женщины закружились вокруг меня пестрым хороводом, уговаривая примерить диадему, браслет, колечко с изумрудом… Напрасно я говорила Кето, что потом, позже — она делала вид, что не понимает по-уруски. Ика водрузила мне на голову венец, а Сафие защелкнула на запястье широкий браслет с рубинами.
— Ай, хороша! — пропела свекровь, сияя от радости. Зубы у нее, кстати, красивые, ровные, мне б в ее возрасте такие иметь. И вообще в нарядном синем платье и белом шелковом платке она казалась моложе и свежее, чем я запомнила.