— Ценз! — воскликнул с удивлением Феликс.
Девушка внезапно остановилась и стала осматриваться вокруг.
— Вы ли это? — сказал Феликс, быстро подходя к Ценз. — Где вы так долго пропадали? Но вы не одни, я не хочу вас задерживать.
Девушка стояла, не отвечая ему ни слова.
Провожавший ее молодой человек, с довольно дерзкой и в то же время испитой физиономией, по-видимому, какой-то конторщик, взял на себя ответить Феликсу вместо Ценз и заявил, что не допустит, чтобы кто-либо, в его присутствии, не представившись ему, осмелился завязать на улице разговор с его дамою. Затем он предложил Ценз свою руку и хотел увести ее к шедшей впереди паре, которая теперь только, обратив внимание на происходившее, остановилась и стала оглядываться.
— Вам тут нечего допускать или не допускать, любезный друг, — возразил совершенно хладнокровно Феликс. — Если фрейлейн Ценз будет угодно со мною поговорить, то вы подождете, пока мы кончим. Впрочем, вы, может быть, предпочитаете идти своею дорогою? Что же, Ценз? Можете вы располагать пятью минутами свободного времени для старого друга?
Девушка широко раскрыла глаза и проговорила несвойственным ей робким голосом:
— Так вы и в самом деле меня еще не забыли?
Потом, не дожидаясь ответа, она сказала своему кавалеру:
— Прошу вас более не беспокоиться, далее я уже найду дорогу сама. Спокойной ночи.
— Как бы не так! — воскликнул молодой человек, — оставить тебя посреди улицы потому только, что с тобой повстречался этот молодчик. Нет, черт побери, этого не будет!
Повернувшись с угрожающим видом к барону, он закричал своим спутникам, чтобы они были свидетелями, как он отделает непрошеного гостя; но высокая черноволосая дама узнала Феликса и быстро шепнула на ухо раздраженного его противника несколько слов, не оставшихся, по-видимому, без впечатления. Он разразился еще несколькими гневными восклицаниями, потом глухо расхохотался и, саркастически раскланявшись с Ценз, которой на прощанье послал презрительное крепкое словцо, повернулся на каблуках и пошел вслед за своими спутниками, которые, как будто ни в чем не бывало, продолжали идти своею дорогою.
— Я тебя застал, нечего сказать, в прелестной компании, — сказал Феликс, приближаясь к девушке, дрожавшей всем телом от страха. — Я думаю, тебе было с ними не совсем-то по нутру. Теперь расскажи мне, кто они такие и как жилось тебе до сих пор. Высокая женщина, если я не ошибаюсь, — Черная Пени. Бедная девушка, верно, тебе жутко пришлось, если ты опять прибегла к ее покровительству?
Ценз схватила Феликса за руку и пошла с ним, отдавшись вполне на его волю.
Феликс почувствовал глубокое сострадание к девушке, увидев, как она исхудала и побледнела и как дурно была она одета. Сначала Ценз не могла вымолвить ни слова, жалуясь на стеснение в груди. По временам она останавливалась, чтобы перевести дух; но от ласковых его слов лед начал мало-помалу таять. Ценз рассказала, что вела все время самую горемычную жизнь, тщетно искала работы и, в конце концов, не нашла другого исхода, как обратиться к своей старой знакомой, у которой теперь и приютилась. Но так как она утратила прежнюю веселость, то не могла более угодить Черной Пени и охотно ушла бы от нее, если бы только знала, где приютиться. Пени, Тереза тоже, знакомила ее с разными господами и называла дурой, когда она не поддавалась на удочку. Сегодня вечером пришел к Черной Пени любовник проводить ее ко всенощной. В церкви встретился с ними его добрый приятель. На возвратном пути они хотели зайти в гостиницу, чтобы «выпить чарочку». Когда девушка услышала голос Феликса, ей показалось, будто перед нею разверзлись небеса. Теперь на душе у нее стало легко.
Затем Ценз начала расспрашивать Феликса, как это случилось, что он подоспел как раз вовремя? Каково ему живется-можется? Окончательно ли он выздоровел?
При этом она опять начала смеяться своим непринужденным веселым смехом. Все пережитые ею превратности судьбы, казалось, миновали для нее совершенно бесследно.
— Ценз, — сказал ей Феликс, — тебе ни в каком случае не следует возвращаться к этой черной ведьме. В конце концов ей удастся-таки тебя погубить. В этом нечего и сомневаться. Но что же думаешь ты делать? Да и вообще, случается ли тебе когда-нибудь серьезно подумать о будущем?
Смеющееся личико девушки внезапно омрачилось.
— Конечно, случается, — сказала она и кивнула утвердительно головою. — Я решилась подождать до лета; если тогда в моей судьбе не последует перемены к лучшему, тогда… я не боюсь воды… отправлюсь еще разок прогуляться по штарнбергскому озеру и когда буду на самой середке, зажмурю глаза и брошусь в воду. Говорят, что при этом не приходится страдать очень сильно…