Усадив Янсена в дрожки и отправив его домой, Юлия глубоко вздохнула и вернулась в мастерскую.
Коле, Розанчик и Анжелика стояли все время на дворе и с беспокойством ожидали развязки. Юлия знаками просила их отойти в сторону, чтобы не потревожить Янсена. Розенбуш пригласил Коле посетить его мастерскую.
Анжелика ушла также к себе и неподвижно сидела перед мольбертом. Когда Юлия вошла к ней, художница бросилась к ней навстречу.
— Что с тобой? — вскричала она. — Ты плакала?
— Только не с горя, моя милая! Положим, что если б я была в расположении духа плакать с горя, то и для этого причины не занимать стать. Сколько горя лежит за нами! Впрочем, хотя все могло бы устроиться и удобнее, и приятнее, но лучшее все-таки еще от нас не ушло. Я должна тебе кое-что сообщить по секрету.
Юлия наклонилась и прошептала Анжелике что-то на ухо. Громкое, радостное восклицание вырвалось из груди художницы. Она вся раскраснелась от радостного испуга и в следующее затем мгновение повисла на шее Юлии, чуть не задушив ее своими поцелуями и ласками.
— Глупая девочка! — сказала Юлия, с трудом освобождаясь из ее объятий. — Ведь ты сама же предсказывала мне такой конец. Теперь, сделай одолжение, держи себя настолько благоразумно, насколько это вообще возможно для артистки. Ты должна мне пособить кое в чем, в противном случае мы не успеем приготовиться к вечеру. Я тебе расскажу, как и что я придумала.
Они провели еще с полчаса вместе в оживленной беседе и на прощанье целовали и обнимали друг друга с самыми пламенными уверениями в вечной дружбе. Коле и Розенбуш слышали через перегородку радостное восклицание и невнятный шепот. Нетерпение их возросло до последней степени. Услышав, что дверь мастерской отворилась, они вышли в сени, видимо обиженные.
— Анжелика скажет вам все, — крикнула им Юлия, быстро сбегая с лестницы. — Надеюсь, что вы оба не откажетесь прийти ко мне сегодня вечером. Об Янсене не беспокойтесь: он теперь дома и совершенно оправился.
— Фрейлейн Минна Энгелькен, — сказал Розенбуш, когда Юлия исчезла у них из виду, — сообщите же нам наконец, что означают эти таинственные переговоры.
— Я посвящу вас в тайну настолько лишь, сколько это для вас полезно и необходимо, господин Розанчик! — возразила ему художница.
Заметим кстати, что Анжелика была до того взволнована, что по рассеянности надела шляпу задом наперед и не потрудилась привести в должный порядок свой костюм для прогулки.
— Вы, господа, приглашены сегодня на вечер, на чашку чаю; вас просят передать это приглашение господам Шнецу и Эльфингеру, а также и папаше Шёпфу. Вы должны быть ровно в три четверти седьмого, в полной парадной форме, при всех орденах и знаках отличия, а теперь прошу извинить — у меня такое множество дел; вы же — господа повелители вселенной, не годны ни к чему, что выходит из круга науки и искусства, — поэтому до свидания, господа!
С почтительно насмешливым поклоном Анжелика без церемоний выгнала Коле и Розенбуша из своей мастерской и, напевая вполголоса какой-то веселый мотив, поспешно сбежала с лестницы.
ГЛАВА XVI
Выйдя на улицу, Юлия пошла тише и не раз даже останавливалась в нерешительности, как бы не зная, продолжать ли ей путь или нет. Юлия понимала всю необходимость сообщить Ирене содержание письма Феликса к Янсену для того, чтобы баронесса могла объяснить себе причину бегства своего жениха; но не лучше ли будет послать это письмо по почте, вместо того чтобы вручать его лично. Не избавит ли она в таком случае Ирену от неловкого tete-a-tete с подругою, которой известны прежние грехи ее возлюбленного? С другой стороны, для Ирены могло быть приятно, что люди, на которых грехи эти отозвались непосредственно, не лишили глубоко раскаивающегося Феликса своего расположения и охотно сделали бы все для того, чтобы его успокоить и удержать на родине.
Юлия чувствовала, что должна была немедленно переговорить с Иреной.
Войдя в отель, она так живо припомнила себе вчерашние сцены, что из опасения встретиться с Нелидой, не справляясь у швейцара, взбежала по лестнице прямо наверх. Ее опасения были напрасны; графиня лежала в постели, так как у нее, вследствие вчерашних треволнений, нога разболелась сильнее прежнего.
Наверху Юлию встретил барон с таким печальным лицом, что она невольно испугалась.
— Где Ирена? — воскликнула Юлия, — не больна ли она?
— Надеюсь, что нет, — возразил он со вздохом, хватая девушку за руку, точно она явилась к нему в качестве ангела-спасителя. — По крайней мере, часа два тому назад она чувствовала себя настолько здоровою, что, несмотря на дурную погоду, уехала отсюда в сопровождении одной лишь своей горничной.