Каспар. Перестань, клянусь небом, мне страшно.
Мельхиор. Меня мороз по коже продирает.
Бальтазар. Что я, в бреду? Не пьяны ли уж мы!
Каспар. И мы неужто его дети?
Незнакомец. Смех мой прервал сковывавшее ее очарованье, она с ужасом очнулась и увидала, что предала свою душу на вечную погибель. Никогда еще сладость любви не влекла за собой такого горького разочарования. Она вскочила с таким диким криком, что даже я сам ужаснулся, затем впала в помешательство, разорвала на себе одежды, прикрывавшие белое ее тело, и бежала в горы, где как дикий зверь укрывалась в пещерах. Я бы охотно провел медовый месяц со своей новобрачной, но не смел показываться ей на глаза. Я боялся, что она, увидев меня, придет в такую ярость, что это может повредить ребенку. Когда, наконец, пришло время, сама тетка вызвалась служить повивальной бабушкой. Там, среди диких скал, где не было окрест ни деревца, ни травинки, девушка разрешилась от бремени, но умерла в родах. Тщедушный сосуд «разбился, жизнь давая». Тетка не ударила лицом в грязь и, покончив дело, вскричала: «Радуйся, у тебя тройни и, кажется, пойдут совсем в отца». Весело было родительскому моему сердцу смотреть, как дрыгали на земле черноволосые мои мальчуганы, но я чувствовал, что растить детей не по моей части, и потому отдал вас в здешний воспитательный дом. Вы должны были сначала познакомиться с бедностью, чтобы окрепнуть умом и страстями. Теперь с родительскою гордостью я могу уже сказать, что пора испытанья для вас прошла, мой план вполне удался, вас ждет великая будущность. Но прежде всего вы, чертовы дети, придите же в объятия отца! (В дверях раздается сильный стук. За сценой шум.) Ага! Сюда сейчас нахлынет разъяренная толпа. Как вижу, нам тут некогда нежничать.
Я намерен дать моим сыновьям случай испробовать свои силы на более обширной арене. В некотором царстве, в некотором государстве живут царь с царицей. Царь слушается во всем духовенства, а царица настоящий ангел во плоти. Они служат народу примером всех добродетелей. Молодежь ведет себя во всем царстве так смирно, как будто в жилах ее течет самая холодная, старческая кровь. Мне едва удается удерживать там за собою даже и тень власти. Посылаю вас туда, чтобы очистить воздух от ненавистного мне дыма фимиама. Вам предстоит через посредство свободных искусств совратить ко греху царя, царицу и весь народ. (Стучат опять. Стук все сильнее и сильнее.) Ну что ж вы молчите? Неужто мое откровение отуманило вам совсем рассудок?