Каспар. Погоди же, отец! Дай нам маленько прийти в себя.
Мельхиор. Нам нелегко питать к тебе нежные чувства, голос природы до сих пор дремал еще в нашей крови.
Бальтазар. Не могу сказать, чтоб во мне и теперь уже проснулось сыновнее чувство.
(Дверь трещит. За сценой крик.)
Незнакомец. Наглая чернь! Впрочем, как она ни шуми, а все-таки ж останется с носом. Подите сюда, милые мои воронята, прикроемся-ка вот этим плащом, он сослужил уже службу покойному доктору Фаусту. Вот так, сюда ко мне. Теперь толпа пусть себе врывается сколько ей угодно.
(Обняв сыновей, топает ногою. Пол разверзается и они проваливаются. Из-под полу вырывается пламя. При этом дверь уступает натиску.)
ЯВЛЕНИЕ ПОСЛЕДНЕЕ
Входят Ганс, Гинд, Кунц, Хозяин и городская стража.
Ганс (крестясь). С нами крестная сила!
Гинд. Вы видите!
Кунц. Проклятие! Мы опоздали, трех братьев-негодяев побрал уже черт, остается только сказать: слава Тебе, Господи!
Гинд. Да сохранит нас Он под кровом своим, и ныне и присно во веки веков. Аминь.
(Снимают шапки и молятся, на улице голос ночного сторожа):
Свечи, огонь торопитесь тушить, Городу чтобы беды не нажить. Бьет уж десять часов!
Трубит в рожок. Занавес опускается, звуки рожка переходят в мелодическую игру флейты, которая подражает пенью соловья. Когда она умолкает, выходит первая кукла.
ЭПИЛОГ
От сыновей, которых сам отец признал за чертово отродье, нельзя, конечно, ожидать проку. Почтенная публика, может быть, думает, что дальнейшие подвиги их могли бы послужить темой для какой-нибудь дерзкой, пикантной пьесы, например во вкусе Оффенбаха или Парли. Но она ошибается. Цель у нас была самая нравоучительная! Братья, попав ко двору, начинают свою карьеру самым адским образом. Царь становится к ним очень милостив, в непродолжительном времени двор и все царство начинают кутить напропалую. Даже сама царица, эта непорочная лилия, отдается в сети чертова отродья. Поэт Каспар (он, впрочем, переменил при дворе свое грубое имя на более благозвучный псевдоним) сумел при помощи своих песен закрасться в сердце царицы. Остальным двум братьям также чертовски везло. Но, к величайшему прискорбию дьявола, козни его, как и всегда, обращаются лишь к торжеству добродетели. Царица, которую дьявол заставил изменить долгу и верности, запечатлевает свое раскаяние трагическим самоубийством. Сатана проигрывает ловко обдуманную партию. Родные его сыновья, как только прошел у них первый юношеский пыл, разрывают узы, связывавшие их с отцом; любовь к чувственному наслаждению и красоте, омытая скорбью и раскаянием, получает в конце концов от Бога прощение. Мы также просим извинения у почтеннейшей публики. Если она ожидала от пьесы более, то ожидания эти оказались, значит, мыльными пузырями. А впрочем, мыльные пузыри сами по себе недурная штука. Хоть они и недолговечны, но все же в них успевает отражаться
Ребенку они служат забавой. Но в укор поставить это им никто не смеет. Мы более или менее все дети. А потому, если мыльные пузыри кому нравятся, то нечего стесняться; что бы ни говорили светские умники, а дети непременно будут в раю.
ГЛАВА V
Пьеса окончилась при восторженных рукоплесканиях зрителей. Фантастичность темы, свобода выражений и смесь серьезных идей с остроумной шуткой, все это привело слушателей в такое веселое настроение, что рукоплескания долго не умолкали, публика вызывала несколько раз автора и маленькая кукла, говорившая эпилог, неоднократно должна была выходить и благодарить от его имени.
Феликсу нравилось в маленькой комедии также и то, что для других посетителей рая не имело уже привлекательности новизны: а именно необыкновенная живость крошечных фигурок, чрезвычайно тщательно и характеристично сделанных, выкрашенных и одетых. Его интересовала также ловкость, с какой куклы двигались на сцене, и искусство, с каким веден был разговор. Голоса изменялись так хорошо и правильно, основной характер каждой роли был так счастливо схвачен, и длинный монолог дьявола исполнен был так блистательно, что зрителям стало даже немного жутко, вроде того, как если б они сидели впотьмах и слушали какой-нибудь страшный рассказ о привидениях.