– Значит, мы больше не увидимся? – спросила Клара расстроенно и надула губки.
– Вы ей понравились, – заметил отчим девочки, который до этого молчал. Его воинственный настрой тоже утих в ходе разговора. На этот раз я широко улыбнулась от всего сердца этой замечательной семье, хоть у меня в глазах стояла слёзная пелена и я изо всех сил старалась не разреветься пред ними.
– Наверное, потому что я учитель, – пояснила я и перевела взгляд на Клару. – Обязательно увидимся у твоих бабушки и дедушки! А пока береги себя и самое главное не болей, иначе все расстроятся и будут переживать.
Клара неожиданно бросилась ко мне и обняла. – Не буду! – пообещала она, а потом снова подошла к отчиму и взяла его за руку.
– До свидания, – попрощалась я. – Я позвоню вам насчёт документов.
– Договорились, – отозвалась Паула. – Будьте осторожны по дороге домой. А ещё удачи вам. Надеюсь, теперь вы сможете уверенно двигаться вперёд.
На этот раз мы действительно попрощались. Да, подумала я про себя, теперь действительно смогу.
Когда я села в машину, то уронила голову на руль. Я сидела так около получаса, потому что силы покинули меня. Только сейчас до меня дошло, какое колоссальное напряжение и давление я испытывала. Облегчение было настолько велико, что всё моё тело превратилось в вату. Одновременно я не могла избавиться от сентиментальной грусти, эйфории, но в то же время счастья. Столько всего сразу. Эмоции захлёстывали меня с неимоверной силой. Я не могла в них разобраться. Я так долго подавляла в себе чувства, что сейчас они разрывали меня во все стороны. Я позволила этому хаосу накрыть меня. Я знаю, мне понадобится время, чтобы собрать себя воедино, но, по крайней мере, я больше не чувствовала опустошённости.
12. Я вся в предвкушении новой встречи. Как же я её жду!
В последующие дни слёзы лились рекой. Я выплакала все глаза. Этот поток было ничем не остановить. Откуда во мне бралось столько воды? Мне не стоило запирать свои чувства после смерти Кристофа. Чем больше терпишь и игнорируешь, тем хуже потом. Сейчас я пропускала через себя прошлые утраты, рухнувшие мечты и надежды и не отрицала, что бесследно это не пройдёт. Я не пыталась сопротивляться эмоциям, которые бушевали во мне. Душевные раны – не простуда. После них остаются рубцы. Мне было больно, и стыдно, и невыносимо горько. Тем не менее с каждым приступом рыданий слёзы приносили всё больше облегчения. Таким образом я отпускала прошлое. Конечно, воспоминания не сотрутся, они часть меня, но я больше никогда не вернусь к этим чувствам. Я обрету долгожданный покой.
Мы с Паулой виделись ещё несколько раз и набросали контракт, который отнесли адвокатам на проверку. Осталось показать его Бернду и Ингрит, ну и, конечно, рассказать о нашем знакомстве.
Через полторы недели я отправилась к ним. У нас был долгий и серьёзный разговор. К моему облегчению, мне не пришлось рассказывать, что случилось с моей рукой, потому что, как и ожидалось, это сделал за меня Лео. Они регулярно навещали его в больнице. Одним посещением всё не ограничилось. По интонации их голоса я сразу поняла, что Лео им очень понравился. Ингрит вскользь упомянула, как они столкнулись с его матерью, но развивать тему не захотела. Там явно что-то случилось. Во взгляде супругов читалось сочувствие, и Берд заметил, что парню изрядно достаётся. Меня это не удивило – я уже знаю, какой крутой нрав у госпожи Вебер. Кроме того, Бернд и Ингрит не переставали подчёркивать, как тяжело Лео переносит разлуку со мной, как сильно волнуется за меня, постоянно спрашивает и ждёт моего звонка. После выписки за ним присматривает Фабиан. Лео на время поселился у него. Конечно, я чувствовала сожаление, так как не могу сейчас поддержать его и быть на его стороне. Однако это не пошатнуло моей уверенности, что я всё делаю правильно. Я почти разобралась со своими проблемами, осталось совсем немного. Лео всё ещё не отказался от меня, это прибавляло мне энтузиазма. Скоро мы встретимся и поговорим. Я безумно ждала нашей встречи!
Ну а дальше речь зашла о моём разговоре с Паулой, о нашей сделке и о Кларе – внучке Бернда и Ингрит. Они слушали каждое моё слово с напряжённым волнением, хоть и пытались скрыть это. Когда я им сказала, что Паула не против их знакомства с Кларой и что девочка очень похожа на Кристофа, Ингрит начала плакать. Хоть я не хотела расстраивать их, мне пришлось поведать о болезни Клары. Смотреть на безутешную супружескую пару было настолько больно, что я тоже расплакалась, пусть и знала, что этим сделаю только хуже. Я обняла Игрит, а Бернд молча принёс бутылку виски и налил на троим, чтобы успокоить нервы. Когда мы перестали лить слёзы и я избавилась от заикания в голосе, мне наконец удалось внятно разъяснить условия нашего с Паулой договора. У меня на руках уже был черновик. Как только мы поставим на бумагах свои подписи и заверим их, договор вступит в силу. Судебное разбирательство отменится.