Гидо поднял на меня тяжёлый взгляд. Я поняла, что от моих вежливостей и стандартных фраз он чувствует себя неуютно. Мне снова стало совестно. Ничего не ответив, он развернулся и ушёл. Когда я осталась одна, я плюхнулась на стул и несколько раз глубоко вздохнула. Это тяжело, когда тебя любят, но сказать по сути нечего. Гидо хороший парень и стойкий. Он постепенно отойдёт. Время лечит, даже если ему сейчас кажется, что всё вокруг померкло.
Я еле дожила до конца рабочего дня. Мои мысли были далеко от работы. А ещё я жутко устала и морально, и физически. И в таком состоянии мне предстоял решающий разговор с Лео. Весь план насмарку. Теперь буду спасать то, что ещё можно спасти.
Добравшись до дома, я успела только попить чаю. Раздался заветный звонок в дверь. Я понеслась на всех парах открывать. Мой страх, что Лео может не прийти, тут же улетучился. Хотя я уже всерьёз приготовилась идти к нему самой, искать где угодно, если придётся, и ждать до тех пор, пока он не согласится меня выслушать. Но Лео слишком чуткий. Раз за разом он прощает мне все капризы, жертвует и терпит. А я его истязаю – то притягиваю, то отталкиваю. Невозможно всё время отдавать и не получать ничего взамен. Когда я разрешила свои проблемы, я впервые по-настоящему задумалась, как незаслуженно жестко с ним поступила, оставив его без объяснений, без возможности связаться со мной, без всякой поддержки.
Я открыла дверь и с волнением ждала на пороге, пока он поднимется. Когда он преодолел последнюю ступеньку и посмотрел на меня, я робко улыбнулась, но его взгляд остался холодным и непроницаемым. Меня кольнуло невидимой булавкой в самое сердце. После такого длительного расставания он демонстрировал равнодушие. Но чему тут удивляться?
– Проходи, – сказала я, и Лео вошёл. Я тихо затворила дверь. Он не поздоровался и даже обувь не снял, вместо этого он с ходу спросил:
– Гидо тебе признался?
Я невольно дёрнулась. Как-то неожиданно разговор начался совсем не с того, что действительно важно. Гидо у меня уже давно вылетел из головы. – Значит, признался, – установил Лео, не дождавшись ответа. – И что теперь?
– А что должно быть? – искренне удивилась я.
– Он тоже тебя любит. Если задуматься, то он, наверное, действительно более надёжный человек, чем я, – усмехнулся он горько.
Меня поразили его слова.
– Почему ты так говоришь?! Это неправда! Ты был мне опорой с самого начала! Моя жизнь преобразилась рядом с тобой! Неужели ты серьёзно думаешь, что я буду рассматривать кандидатуру Гидо?
Лео замолк, и в его лице тенью проскользнула неуверенность. Если бы он не был настолько серьёзен, я, наверное, отпустила бы вдогонку какую-нибудь шутку. Лео всё ещё изводился бестолковой ревностью. Ужасно. У меня нет сердца, ему плохо, а меня это радует! Радует настолько, что хочется прыгать по комнате. Ведь его ревность означает, что, несмотря на паузу в наших отношениях, он по-прежнему любит меня.
Я подошла к нему очень близко и взяла его лицо в ладони, чтобы он смотрел мне в глаза.
– Мы с Гидо поговорили, и я объяснила ему всё как есть. Для меня не существует никого, кроме тебя, Лео. Ты мне нужен! Прости за то, что так надолго оставила тебя одного. Мне ещё многое нужно тебе рассказать, но главное – у меня к тебе очень глубокие чувства. Я во многом разобралась. За время, что мы были не вместе, я навела порядок в своей жизни.
После этих слов его гранитный фасад треснул, и я увидела в его глазах огромное, всепоглощающее отчаяние вперемешку с недоверием и счастьем. Лео обхватил мои запястья и наморщился. Он всеми силами пытался держать под контролем бушевавшие в нём эмоции.
– Я заждался, Кесси. Ты хоть представляешь, каково мне было без тебя? Что я чувствовал всё это время? Я разрывался на части, и вот ты здесь, передо мной, и говоришь такое. Это всё похоже на сон.
– Это не сон, – заверила я его с улыбкой. – Это реальность.
– Мне нужны доказательства!
– Любые! Какие пожелаешь!
Долго не раздумывая, он притянул меня к себе, сразу же впиваясь мне в губы. Слишком сильное давление его рук сигнализировало, что он на грани. Его эмоции всегда хорошо отображались в действиях. Я не одёргивала его, наоборот, дала ему волю. Пусть будет грубым. Пусть покажет всё, что в нём накопилось. Я ответила на его поцелуй со всей страстью. Я так соскучилась по этим умелым губам, таким жарким, ненасытным, таким неистово бесстыжим! Не прерывая поцелуя, он скинул ботинки, затянул меня в зал, а потом прижал к стене. В этот момент в порыве чувств его зубы впились в мою нижнюю губу. Я почувствовала колющую боль и застонала. Затем он переместился к шее и ключицам. Он не стал нежнее и продолжал меня кусать, и я знаю, что после этих яростных ласк останутся следы. Пусть так. Я отдам ему всю себя и позволю ему всё.