Лео заулыбался шире.
– Давай сначала проверим надувной матрас на прочность, а новый диван оставим на десерт, как считаешь?
– Ты что, решил написать рецензию на качество товара? – рассмеялась я.
– А что, вдруг кому-то пригодится? – невозмутимо ответил он.
– Тогда вперёд и с песней!
Не успела я замолчать, как Лео неожиданно резко подхватил меня на руки и понёс в дом. Я барахталась и пищала. Мои протесты были расценены как нетерпение, поэтому до надувания матраса дело не дошло. Прерывать ласки не пришлось, диван в гостиной нас спас. Плюс в копилку к практичности и удобству.
Ночью мы занимались любовью без устали снова и снова. Страсть бушевала как инферно, будто стараясь сжечь нас дотла и не дать дожить до момента разлуки. Мы безропотно подчинялись ей и горели изнутри, оставляя позади весь мир, в котором нам ещё предстояло так много борьбы, и забывая обо всём, кроме нашей любви. Здесь и сейчас под крышей нашего дома мы создали параллельную вселенную, и в ней существовали только мы вдвоём.
К сожалению, прекрасные мгновения пролетели очень быстро. На следующий день мы вернулись в Берлин, а там меня ждали дела и работа, а Лео учёба. Мы старались видеться каждый вечер, но месяц, который оставался до моего ухода из университета и поездки к родителям в Норвегию, пронёсся как одна минута. Перевоз оставшихся вещей, передача квартиры новым хозяевам, прощальная вечеринка в университете, прощание с Берндом и Ингрит – а потом настал момент сказать «до свидания» и Лео. Накануне отъезда я ночевала у него. Мой вылет был запланирован на раннее утро. Мы лежали всю ночь в объятьях друг друга, не смыкая глаз, и так и встретили рассвет. Я не разрешила ему поехать со мной в аэропорт, иначе самолёт превратился бы в бассейн из моих слёз. Мы не увидимся минимум два месяца. Столько я пробуду дома, прежде чем вернуться обратно в Германию. Мне всё ещё не верилось, что Лео не будет рядом. Словно я попала в кино, в котором я буду играть чужую роль.
Когда час отъезда пробил, Лео взял чемодан и, не отпуская моей руки, спустился со мной к подъезду, возле которого меня уже ждало такси. Тихое июльское утро предвещало жаркий день. Первые лучи ласкового солнышка просачивались между домов, заползали во все закоулки и постепенно заполняли улицы светом. Таксист загрузил мой чемодан в багажник, а потом сел в машину, дав нам возможность спокойно попрощаться. Лео взял обе мои руки в свои.
– Береги себя. Я буду ждать твоего возвращения. Я буду очень ждать! – подчеркнул он выразительно. В этот момент Лео поднял на меня взгляд, и я увидела в его карих глазах, как сильно он не хочет меня отпускать. Он весь насквозь был пропитан страхом, что мы больше не увидимся.
– Лео, я вернусь, обязательно! – заверила я его и чмокнула в губы. – Я же поклялась. Ничто не сможет меня удержать от того, чтобы вернуться.
– А если удержит, то я прилечу и разберусь с этим, – прорычал он на полном серьёзе.
Я не сдержала улыбки.
– Я знаю. Я люблю тебя, мой самый прекрасный в мире студент.
– А я люблю тебя, профессор Грин.
– Мне пора, – я с трудом отпустила его руку, но Лео ещё несколько секунд удерживал меня, прежде чем его пальцы окончательно разжались. В этот момент моё сердце охватили беспомощность и холод. Перед тем как сесть на заднее сидение такси, я оглянулась и неуверенно посмотрела на Лео.
Он одиноко стоял на дороге, провожая меня взглядом, который говорил:
«Ещё не поздно! Не уезжай, останься!»
Я ринулась обратно и кинулась ему на шею. Он крепко меня обнял и запустил руки в мои распущенные волосы. Вся наша сдержанность в миг испарилась. Мы так отчаянно цеплялись за этот последний момент, что было невыносимо больно дышать.
– Я буду безумно скучать! – простонала я.
– И я тоже! Но мы ведь сможем созваниваться по видеосвязи и по телефону, будем писать друг другу сообщения. Мы справимся, – убеждал он меня и себя одновременно.
Лео отпустил меня и поцеловал: глубоко, ненасытно, грубо, а потом сам подвёл к машине, усадил в неё и закрыл дверцу. Если бы он этого не сделал, я бы не смогла от него оторваться. В мыслях я постоянно подготавливала себя к этому дню, но без толку. Моя решимость, как раб, упала на колени перед Лео. Я приложила руку к стеклу, и он сделал то же самое. Наши ладони разделял холодный прозрачный барьер. Скоро нас будут разделать тысячи километров. Целых два месяца ни одного поцелуя, ни одного прикосновения – никакого телесного контакта.
Автомобиль тронулся, а фигура Лео осталась позади. Он становился всё меньше и меньше, пока совсем не скрылся из вида, а я всё смотрела и смотрела в заднее стекло, как будто он там снова появится. А потом на меня накатила такая боль, что я согнулась пополам и разразилась рыданиями. Мы расставались только на время, но почему тогда меня раздирала такая ужасная печаль, тоска и горе? Да, я горевала от расставания. Я впервые познала это чувство. Оно ощущалось как настоящая потеря, хоть человек не умер и не исчез из моей жизни – но мне хотелось выть волком, биться о стены и кричать как сумасшедшей, настолько мне было плохо без него.