– Что, хочешь пожаловаться на меня начальству? – произнесла она равнодушно, вырывая меня из моих диких фантазий.
– Считаешь меня таким мерзавцем, профессор? Хотя, возможно, я мог бы использовать это против тебя, если захочется, – я снова бросил сумку и нагло подошёл ещё ближе. Взяв бутылку с парты, я откупорил её и отпил глоток без разрешения. Это был хороший коньяк. Я поморщился. Кассандра продолжала за мной наблюдать, но не возражала против моих действий.
– У тебя ещё молоко на губах не обсохло, чтобы меня шантажировать, – бросила она, грозно сдвинув брови.
– Не волнуйся. Я так не сделаю, просто хотелось попробовать тебя чуток позлить, – я мог этого и не произносить, она и так не восприняла мои слова как угрозу, просто ответила на всякий случай.
Я присел на край парты возле окна, чтобы лучше видеть её лицо.
– Ты позлил, доволен? А теперь не пора ли тебе домой? – спросила она, когда поняла, что я не собираюсь уходить. Этот обманчиво вежливый вопрос означал недвусмысленное требование проваливать.
– Нет, – ответил я нахально. – Кажется, тебе не помешает компания.
– Если бы мне нужна была компания, я бы не сидела тут одна, – прошипела Кассандра с раздражением и снова подлила себе коньяка.
– Тогда почему ты меня сразу не выгнала, если тебе неприятно моё общество?
На меня абсолютно не действовали её трюки, и я не чувствовал неловкости. Почему-то у меня возникло ощущение, что сейчас я оказался в нужном месте в нужное время. Эта встреча была неслучайна.
– Ты меня раздражаешь! – выпалила Кассандра и надула губы. Если бы она не была подшофе, вряд ли вела бы себя так резко и надменно. Но мне не было обидно. Скорее, наоборот. Сейчас у меня появился шанс узнать о ней больше, потому что она потеряла бдительность. Её раздражение говорило о том, что я задевал нечто, что она старательно прятала в себе.
– Почему пьёшь не дома? – спросил я, проигнорировав её замечание. Кассандра кинула на меня подозрительный взгляд исподлобья.
– Тебе не холодно тут у открытого окошка полуголым сидеть? – попыталась она сменить тему. Глупенькая. Она ещё не знает, что меня так просто не проведёшь!
– Мне не холодно. Спортсмены почти не мёрзнут, но я удивляюсь, как тебе не холодно! – я оценил её тоненькую кофточку из кашемира. Тепла она давала ровно ноль.
Её губы горько скривились.
– Коньяк греет и душу, и тело.
Между нами повисла пауза. Я соображал, как вытянуть из неё больше. С ней точно творилось что-то не то.
– Так почему не пойти домой? Если хочешь наклюкаться, то дом более подходящее место. Там тепло и можно сразу лечь спать. Как ты собираешься ехать в нетрезвом состоянии?
– А это не твоё дело, – отрубила она. – Я не хочу домой, вот и всё!
–Тогда, может, поедем ко мне? – слетело с моих губ прежде, чем я успел себя остановить. После этих слов наши взгляды пересеклись. Между нами заискрило, как от соприкосновения оголённых проводов. Профессор была не юной девочкой, чтобы не уловить подтекст.
– Разве я недостаточно внятно сказала, что не встречаюсь со своими студентами? – выговорила она чётко каждую букву, чтобы я ненароком не пропустил смысл. – Наверное, не стоило переходить с тобой на «ты». Плохая была затея.
Ну, как говорится, попытка не пытка. Я знал, что она так ответит. Для меня это не стало сюрпризом, и я ни на что не надеялся, когда из меня вырвалось это предложение. Но нужно было как-то загладить ситуацию.
– Ну что ты сразу так жестоко? Я просто предложил. Не заводись, – я поднял обе руки и обезоруженно улыбнулся.
Кассандра какое-то время изучала моё лицо, а потом неожиданно начала тихо хихикать в ладошку.
– Всё-таки слухи, ходящие о тебе, правда.
– Какие именно слухи? – уточнил я, чувствуя облегчение от того, что она отошла так быстро.
Профессор приподняла бровь.
– А ты сам, что ли, не в курсе?
Я тоже приподнял бровь.
– Ты имеешь в виду, что я популярен у девушек?
– А ты умеешь польстить себе! Ты слывёшь настоящим Дон Жуаном, и это наводит на определённые мысли, особенно после твоего смелого предложения посетить твоё жилище.
Кассандра снова рассмеялась. Хоть тема была для меня не самая приятная, мне стало легче от её смеха. Похоже, я отвлёк её от терзаний, из-за которых она напивалась в одиночестве. Но, с другой стороны, мне не нравилось, что она думает обо мне так плохо, даже если я по сути засранец и заслужил, чтобы обо мне плохо думали.