– Я… я… я не могу сказать, – проговорила она, запинаясь, и снова разразилась рыданиями. Неподходящий момент, чтобы задавать вопросы, решил я. В таком состоянии она не сможет дать толковый ответ.
Я наспех снял с себя куртку и накинул на неё. Она была холодная, как лягушка, и бледная, как привидение.
– Мы едем ко мне! – произнёс я твёрдо. – И без возражений! Тебя сейчас нельзя оставлять одну!
Но Кассандра и не собиралась возражать. Она и на ногах-то едва держалась; я сомневался, что она вообще услышала мои слова.
Я посадил Кесси на стул, и она сразу уставилась пустым взглядом в пол. Достав сотовый из кармана, я набрал номер такси. Потом коротко написал Марисе, что мы не сможем созвониться и я позвоню как только смогу. Сейчас меня абсолютно не заботило, что у моей подружки включится фантазия и она на меня обидится. Всё, что было важно, – привести Кассандру в себя!
7. Чувства нельзя забыть, их можно вытеснить, только они всё равно тебя настигают, если в глубине души ты от них так и не отказался
Когда приехало такси, я сгрёб Кесси себе под плечо и повёл потихоньку на выход. Ноги у неё заплетались, и она не смотрела, куда идёт, поэтому я практически тащил её. Я очень надеялся, что университет уже опустел и нас никто не заметит, по крайней мере другие профессора или начальство. Что им говорить, если мы встретим их по дороге, я понятия не имел. Я пребывал в полной растерянности.
Натянув на Кассандру свою шапку, я постарался закрыть её собой, чтобы её хотя бы не было заметно издалека. К счастью, мы без происшествий сели в машину и доехали до моей квартиры. Я заплатил водителю, вынул Кесси из салона и на этот раз подхватил на руки. Тут нас уже не подловят.
Она уткнулась мне носом в плечо, как покалеченный котёнок.
Когда мы оказались дома, я усадил её на ковёр рядом с кроватью и включил на полную катушку батарею. Сев напротив Кассандры, я начал снимать с неё одежду. Когда мои пальцы добрались до пуговичек на блузке, она слабо шлёпнула меня по руке. Проигнорировав протест, я продолжил, но снова получил за своё несанкционированное вмешательство.
– Ты вся промокла, пока стояла перед открытым окном. Нужно переодеться, иначе заболеешь, – пояснил я.
– Я сама, – ответила Кассандра и принялась расстёгивать пуговицы. Чтобы её не смущать, я отвернулся. Пока она копошилась со своей одеждой, я достал ей чистую футболку и свитер. Вынув из шкафа спортивное трико и покрутив его перед глазами, я решил, что оно с неё точно слетит. Достаточно тёплых шерстяных носков. Моя одежда будет ей почти по колено, а ноги я накрою одеялом.
Когда я со стопкой в руках вернулся к Кассандре, она так и не закончила со своей блузкой. Её пальцы дрожали и срывались с крохотных пластмассовых пуговок. Я снова присел рядом и взял её трясущиеся ладони в свои. Кесси так и не отогрелась и была ледяная, как айсберг.
– Давай помогу, сейчас не до стеснений.
Она шмыгнула носом и сдалась на удивление легко. Я почему-то вдруг занервничал, глядя на открытую матовую кожу, виднеющуюся в вырезе полурасстёгнутой блузки, – но сразу же одёрнул себя и подавил непристойные мысли. Аккуратно, стараясь ненароком не коснуться её, я закончил с пуговицами и стянул мокрую вещь.
– Я повешу это сушиться, – объяснил я, протягивая ей сухую одежду. Пледом я прикрыл ей ноги. – Юбку с колготками тоже сними. Тебе помочь?
Она отрицательно помотала головой. Пока Кесси переодевалась, я поставил вариться куриный бульон с лапшой, вскипятил чайник и вернулся с двумя дымящимися чашками чая с мёдом.
– Пей! – приказал я, подавая ей одну. Она сделала маленький глоток, а потом ещё один. Кажется, понемножку ей становилось лучше. Лицо порозовело и больше не казалось неподвижным, как у куклы.
– Спасибо, – произнесла Кассандра хриплым голосом через некоторое время.
– Не за что.
Я сидел рядом со своим чаем и внимательно смотрел на неё, пытаясь понять, что происходит у неё в голове. Но догадаться было невозможно. Оставалось надеяться, что она сама расскажет.
Немного погодя бульон был готов. Я налил его в пиалу и снова подошёл к ней.
– Ешь! – скомандовал я, но она с отвращением поморщила нос:
– Не хочу.
– Ешь, я сказал!
Церемониться я с ней не собирался. Кассандра покосилась на меня исподлобья.
– Я же сказала, что не хочу!
– Мало ли что ты сказала! Сколько ты уже не ела? Признайся честно!
– Не помню, – выдавила она тихим, виноватым голосом. От жалости у меня к горлу подступил ком, и я смягчился.