Мариса вдруг начала хохотать, и этот хохот звучал ужасающе. Она посмотрела на меня исподлобья горящими глазами. Из неё пёрла лютая злоба. У меня затряслись поджилки. Я чувствовал: сейчас она атакует меня с такой силой, что мои слова о разрыве отношений будут просто каплей в море.
– Говоришь, тебе жаль? А вот мне не жаль! Я не прощу тебя, даже если ад замёрзнет! Думаешь, на дуру напал, Лео? Так просто ты от меня не отделаешься! Ты пожалеешь, что так обошёлся со мной! Клянусь!
Эх, ну в самом деле! Что это за дешёвая мелодрама? Нечто подобное говорили все девушки, с которыми я расставался, и уже через две недели они находили себе других парней. Я решил не тратить лишних слов – сейчас это бесполезно, – поэтому вздохнул, чтобы немного прийти в себя, и пошёл на выход. Я чувствовал себя морально уничтоженным, ещё никогда разрыв с девушкой не давался мне так тяжело. Но, если задуматься, это были мои первые настоящие и, пожалуй, самые длительные отношения. Моя первая любовь не в счёт. Она не вписывалась ни в какие рамки, и ей сложно дать определение.
– Я спала с твоим лучшим другом Дирком, – раздалось у меня за спиной, когда я уже почти вышел из помещения. Меня как кипятком окатило. Я застыл на месте.
– Что ты сказала?! Повтори!
– Говорю, я трахалась с Дирком, и, между прочим, он в постели не такой дикий осёл, как ты!
У меня потемнело в глазах. Ничего не соображая, я сорвался с места, схватил Марису за ворот майки и грубо потянул на себя.
– Ты совсем больная? Завязывай со своими бреднями! Хватит уже!
– Не веришь? Ну так спроси у него, – пропела она сладко, смотря мне в глаза и упиваясь своим триумфом. Я заскрежетал зубами. Во мне бушевало негодование и ещё много других чувств, которые не оставляли места логике и рассудку. Мне хотелось её придушить, но каким-то образом я удержал себя в руках. Я отпихнул её от себя, как шелудивого пса. Мой мозг буквально взрывался.
– Мне остаётся посочувствовать Дирку, что он клюнул на такую дешёвку, как ты. И позавидовать самому себе, что вовремя от тебя избавился, пока всё не стало действительно серьёзно, – я горько усмехнулся. – Впрочем, наверное, мы друг друга стоим.
После этих слов, больше не оборачиваясь, я быстрыми шагами покинул Марису.
– Ты тварь, ублюдок, козёл! Я тебя ненавижу! – орала Мариса мне вслед. Когда я оказался у входной двери, она неожиданно распахнулась передо мной. Там стояла госпожа Фишер, мама Марисы. Она охнула от неожиданности, а потом заулыбалась.
– Лео! Давно тебя не было видно! Заходил в гости к Марисе?
В этот момент снова раздался крик из зала:
– Будь ты проклят сто раз! Чтоб ты сдох!
Госпожа Фишер вздрогнула, и улыбка исчезла с её лица.
– Вы что, поругались? Не придавай значения её словам! Она очень вспыльчивая. Давай вернёмся и попробуем уладить всё вместе.
Она положила мне руку на плечо, но я её скинул, а потом подхватил свою сумку, валявшуюся рядом с дверью.
– Здесь нечего улаживать. Мы расстались. Не хочу её больше видеть, – ответил я мрачно. – Простите, я пойду, – после этого, не задерживаясь, я рванул прочь. Госпожа Фишер окликнула меня несколько раз, но я не отреагировал. В каком-то трансе я добрался до станции и сел в электричку. На автопилоте я вышел на своей остановке. В голове было пусто. Наверное, я был в шоке. Неужели то, что сказала Мариса, действительно правда? Она спала с моим другом… и мой друг спал с моей девушкой, и они оба спокойно жили с этим и вели себя как ни в чём не бывало. «Хотя…» – мне вдруг вспомнилось странное поведение Дирка в последнее время. Он ведь меня избегал. Я списывал всё на обиду из-за того, что мы стали реже общаться, но реальная причина крылась в другом. Он просто не мог смотреть мне в глаза, потому что спал с моей девушкой. Мариса наставляла мне рога без зазрения совести, но в то же время уверяла, что любит, да ещё и отпускать не хотела. Земной шар начал вращаться для меня в другую сторону. Я запутался…
В свой адрес я часто слышал, что я бессердечный и жестокий, потому что говорю всё напрямую, тогда как назвать Дирка и Марису? Они лучше меня? Действительно лучше?
Меня душил ком в горле. И это была не обида, не боль от предательства и даже не ненависть, а глубочайшее разочарование. Наверное, это действительно моя расплата за все прошлые ошибки.