Дойдя до класса, я осторожно приоткрыл дверь и заглянул в щёлку, чтобы убедиться, что Кассандра одна. Она сидела за столом и сосредоточенно проверяла работы. Мне повезло – все её поклонники разбрелись. Я тихонько прокрался в помещение и плотно затворил дверь, пряча за спиной купленный белый гладиолус, обёрнутый в прозрачную плёнку. Она не сразу заметила моё появление, но когда заметила, вскочила с места и взволнованно выдохнула. Стул отодвинулся назад.
– Привет, – я попытался дружелюбно улыбнуться, но вышло скорее неловко. Она сорвалась и пробежала мимо меня.
– Подожди. Я запру дверь.
Повернув ключ, она ринулась ко мне на всей скорости и прыгнула мне на шею. Я обнял её одной рукой – во второй у меня был цветок. Такая бурная реакция меня немного ошеломила.
– Ого! Могу я предположить, что ты соскучилась? – произнес я с мягкой улыбкой.
– Дурень, – выдохнула она мне в плечо. – Конечно, я соскучилась! С утра я была уверена, что после занятий ты ко мне заглянешь, но ты удрал куда-то, и я потеряла надежду.
Моё сердце пело от радости. Даже не думал, что она будет так сильно меня ждать.
– У меня была причина, – я отстранился, доставая гладиолус из-за спины. – Это тебе.
Кассандра удивлённо подняла брови и неуверенно взяла цветок. Чем дольше она на него смотрела, тем сильнее заливалась краской, пока не стала похожа на свёклу. Я еле сдерживал улыбку. Она так сильно оробела, что мне даже не пришлось спрашивать, известно ли ей значение этого цветка. Флористка сказала, что гладиолусы символизируют глубину и искренность намерений: «Ничего не бойся. На меня можно положиться». Розы показались мне слишком откровенными. Красные розы олицетворяют страстную любовь и желание, а белые – чистую, возвышенную любовь. Я испытывал к Кассандре и то и другое, но сейчас мне хотелось показать нежность своих чувств, а не ураган, который бушевал внутри меня. Похоже, я не прогадал.
– Спасибо… – произнесла она, когда вернула себе голос. – Очень символично. Ты знаешь, чем угодить.
Я пожал плечами.
– На самом деле нет. Я пока совсем не знаю, что ты любишь или какие цветы тебе нравятся. Мне безумно хочется узнать тебя лучше. Продавщица в магазине рассказала, что у каждого цветка своё значение, и после этого выбрать было нетрудно.
Информацию о языке цветов я запомнил со всем старанием. Должен признать, это даже чуточку интересно.
Кассандра по-прежнему избегала моего взгляда.
– Вроде бы с твоим логическим умом неудивительно, что ты так тщательно подошёл к выбору, но то, что это именно для меня, да и сам цветок… – она запнулась. – Чувствую себя дамой викторианской эпохи. Меня уже давно никто так сильно не смущал. Хватит поступать со мной подобным образом! Ты же, в конце концов, младше!
Я рассмеялся.
– Железобетонный аргумент! Но обещать ничего не могу.
Это было до жути трогательно! Я до сих пор поражаюсь, какие мелочи превращают Кассандру в застенчивую девочку. Казалось бы, её ничем не пробить. Ни сарказм, ни откровенные наезды, ни приставания – на неё ничто не действует. Она на всё реагирует с профессиональным хладнокровием. Видимо, к этому у неё выработался иммунитет за годы работы учителем. А вот невинные жесты внимания тут же срывают с неё всю броню. Она показывает мне свою уязвимость, и я готов растечься лужицей от умиления. Не хочу, чтобы кто-то ещё знал об этой её особенности, кроме меня!
Моя рука прикоснулась к её лицу. Кесси робко посмотрела на меня исподлобья. Её щёки всё ещё пылали. Моё сердце пропустило удар. Эти волнующие чувства, которые охватывают меня рядом с ней, сводили с ума.
– Ну так что, раскроешь мне, какие цветы тебе нравятся? – выдохнул я тихо, глядя в её большие синие глаза.
– Тюльпаны. Но гладиолусы теперь нравятся больше.
И как у неё только получается становиться ещё привлекательнее, чем она есть? Моя сдержанность рухнула. Я сделал шаг, нагнулся и поцеловал её. Сначала осторожно и нежно, постепенно наращивая глубину и страсть. Я прижал Кассандру вплотную к себе и одной рукой стянул резинку с её волос, сразу же запуская пальцы в светлую копну. Мне так нравилась эта пушистая мягкость! Я не мог устоять. Мы долго и упоительно целовались, не торопясь, пока не утолили жажду. Когда наши губы разъединились, Кесси провела ладонью по моей щеке и подбородку, а потом произнесла: