– С твоим ростом смотрится шикарно! Ты кажешься взрослее.
– Да ладно, – я отнял её руки от своей груди. – Лучше воздержись от прикосновений и не смотри на меня так, как будто ты на мужском стриптизе.
Кассандра смутилась и сразу отошла в сторону. Я не хотел быть грубым, но тем не менее перегнул палку. Она пыталась сделать мне приятное своим замечанием, а я всё перевёл в пошлость просто из-за своего поганенького нрава. К моему разочарованию, она больше не пыталась взять меня за руку и предупредительно сохраняла расстояние между нами. И я после своего дурацкого комментария не приближался к ней. Но, несмотря на потяжелевшую атмосферу, Кесси очень старалась оставаться беззаботной и приветливой. Мне стало совестно. Я решил взять себя в руки и приложить усилия, чтобы не испортить остаток дня. Всё-таки это наше первое свидание, и воспоминания о нём останутся на всю жизнь.
Когда мы останавливались у картин, Кассандра рассказывала мне что-то. Я слушал, но мало понимал смысл её слов. Где-то мы стояли дольше, где-то задерживались лишь на пару секунд. У некоторых картин Кассандра присаживалась на пуфик и вглядывалась в них с серьёзным лицом, и я делал то же самое, силясь понять, что она там видит. Бесполезно… В этом плане я слепее крота. Уже через час я жутко устал. Даже после целого дня в универе и смены на работе я так не выматывался, как от обычного похода в музей. Но Кассандра не сдавалась. Неужели она ещё верит, что сможет впечатлить меня чем-то или хотя бы повлиять на мои вкусы? С какой-то стороны её наивность меня умиляла. Под конец я успокоился. В конце концов, я добровольно согласился на эту пытку, так что дуться не имеет смысла, и я разрешил ей мучить себя до конца.
Так мы и дошли до последнего и самого важного, как выяснилось позже, выставочного зала. Там висели картины только одного художника. Зал был небольшой, но жуть наводил ещё ту… по крайней мере, на меня. Судя по всему, только на меня. Тут собралось больше всего посетителей. Значит, художник был знаменитый. Да и отдельный выставочный зал нужно ещё заслужить. Я наклонился к одной из картин, которая мне показалась наименее отталкивающей, и прочитал название: «Каспар Давид Фридрих. Женщина у окна. 44x37 см. Масло, холст. 1822 г.». Имя художника мне, естественно, ничего не сказало. Я посмотрел на Кассандру. Она будто совсем забыла про моё существование и незаметно, как привидение, переместилась в другой угол. Её глаза блестели по-особенному при виде мрачных картин этого художника. Я ещё раз внимательно огляделся. Как вообще можно рисовать такой давящий негатив? Всё в серо-чёрных тонах, и мотивы под стать: природа на закате обязательно с какими-нибудь руинами, морские пейзажи с обломками кораблей, старые деревья с кривыми ветвями и корнями, древние разрушенные кладбища и всё в таком духе. А ещё люди везде нарисованы со спины. Почему? Тут нет однозначного ответа, и это раздражает. Художник давно умер. У него не спросишь. Всё остальное – лишь домыслы искусствоведов. Поэтому я и люблю точные науки. Вычислил – получил ответ. Не то что здесь.
Вскоре выяснилось, что в этом зале Кассандру по-настоящему интересует лишь одна картина – самая большая. Когда освободилось место на мягком диванчике, она села напротив. Я подошёл и присел рядом. Украдкой я взглянул на неё. Она казалась полностью поглощённой созерцанием. Спина прямая, ноги поставлены ровно, а руки, сцепленные в замок, покоятся на коленях. Я перевёл взгляд на картину. Она называлась «Монах у моря». Я рассмотрел её повнимательней.
– Как она тебе? – спросила Кесси полушёпотом. Этого вопроса я и боялся. Я снова покосился в её сторону, размышляя, соврать или ответить честно. В итоге моя прямолинейность победила.
– Она страшная. Как по мне, это просто серо-чёрное пятно, нарисованное человеком в глубокой депрессии.
Неожиданно Кассандра задорно хихикнула, но её смех потух так же быстро, как и появился. Её взгляд стал ещё печальнее после моих слов. В этой картине было что-то, что занимало и тревожило её душу. Меня словно ущипнула невидимая сила. Интуитивно я понял, что поторопился и сморозил глупость, которую говорить не стоило. Чтобы немного сгладить углы, я добавил:
– У меня мозги математика. Я будущий программист. Для меня в цифрах больше искусства, чем в этом, – я кивнул в сторону картины. – Я, конечно, мог бы сейчас залепить что-нибудь умное насчёт глубины экспрессии, чтобы произвести на тебя впечатление, но сомневаюсь, что ты на это купишься. Не хочется оставить о себе плохое впечатление на первом же свидании из-за своего невежества, но, если получится, проигнорируй, я был бы очень рад.