– Простите нас, – снова робко вступила я и всё же поднялась на ноги, опираясь на спинку кровати. Я тут же почувствовала головокружение, но поборола его и сконцентрировала внимание на госпоже Вебер. – Это всё, должно быть, неожиданно для вас. Меня зовут Кассандра Грин, и я очень рада с вами познакомиться. Мы с Лео ответим на все ваши вопросы чуть позже. Сейчас мы оба не в лучшей форме.
Я попыталась улыбнуться, чтобы выразить своё уважение. Но лицо госпожи Вебер вдруг перекосило презрением и отвращением. Она прикрыла рот и отшатнулась в сторону двери. Я растерянно пыталась понять, что в моих словах ей не понравилось – или, может быть, я её чем-то оскорбила. Конечно, она уже заметила, что я старше Лео, но неужели мой возраст настолько бросается в глаза и стал причиной такой жуткой реакции?
– Вы?.. Вы Кассандра Грин? – переспросила она, словно надеялась, что ей послышалось. – Вы – преподаватель Лео в университете?
– Откуда ты знаешь? – раздался свирепый голос рядом со мной. Мой взгляд скользнул к Лео. Он враждебно нахмурил брови, его лицо стало холодным и непроницаемым. Таким он был в начале нашего знакомства. Сейчас я уже почти забыла об этом стальном блеске в его глазах и отстранённости. Тут явно имеет место застарелый конфликт. Я внезапно отчётливо осознала, что почти ничего не знаю о Лео. Я была так зафиксирована на самой себе, что не заостряла внимания на его проблемах. Лео не любил говорить о них, но я в который раз убедилась, что стоило проявить больше любопытства – тогда, возможно, мы не оказались бы в той ситуации, в которой оказались.
Госпожа Вебер проигнорировала возмущение в голосе сына и продолжила натиск, срываясь на крик:
– Я спросила, это твоя преподавательница? Отвечай сию же минуту!
Я ответила за Лео, потому что боялась, что он распсихуется из-за враждебного настроя матери и это усугубит его состояние.
– Да, я его преподаватель. Пожалуйста, прошу, только не делайте поспешных выводов! Не так просто объяснить в двух словах, но у нас с Лео всё серьёзно. Мы обдуманно начали встречаться и готовы нести ответственность за принятое решение.
– Замолчите! – рявкнула она на меня. – Я не вас спрашивала, а сына, поэтому держите рот на замке и не вмешивайтесь!
– Это ты держи рот на замке и не вмешивайся! Кассандра – моя девушка, и я не позволю разговаривать с ней в таком тоне! Сколько можно! – зарычал Лео в ответ. – Это папиных рук дело? Уже дошли до того, что список имён моих учителей нарыли? Совсем сдурели? Я вам заключённый, что ли? Когда вы уже угомонитесь и прекратите лезть в мою жизнь!
– Да как в неё не лезть! Тебя только выпусти из поля зрения, и ты создаёшь неприятности! Опять наступаешь на те же грабли! У тебя вообще есть голова на плечах?! Это из-за неё ты очутился в больнице? – она метнула на меня испепеляющий взгляд. Да уж, подругами мы точно не станем – если, конечно, наши с Лео отношения действительно выстоят в этой буре и неразберихе. И что она имела в виду под «наступаешь на те же грабли»?
– Нет! Кассандра тут вообще не при чём! – крикнул Лео. – И даже если у меня проблемы, я сам с ними разберусь! Я совершеннолетний и никак не завишу от вас с отцом! Это всё не ваше дело! Уходи!
– Ошибаешься! Ты наш сын, и это ещё как наше дело! Я тебя родила, и мы вырастили тебя!
– И думаешь, это превращает меня в вашу собственность и со мной можно обращаться как с безмозглым дураком? Да всё вечно шло по вашей указке! Вам вообще было наплевать, чего хочу я! И сейчас вы пытаетесь мной манипулировать и продолжаете игнорировать меня как личность! Именно по вашей вине с Бианкой всё так получилось! Мне хотелось вырваться из клетки, в которую вы меня заперли! Я видел в ней свободу! Вы меня достали своей опекой! Я всю эту жизнь терпеть вас не мог и мечтал свалить от вас подальше! – Лео начал задыхаться от гнева, он подскочил на кровати, и я была вынуждена снова сесть рядом, чтобы успокоить его и вернуть в полулежачее положение.
– Как ты можешь так говорить, неблагодарный! Мы тебя воспитывали, содержали, образование тебе дали, всё покупали – души в тебе не чаяли! Ты настоящее наказание, а не сын!
– Вот и убирайся отсюда! Чего ты притащилась? Ты мне не нужна!
Все эти горькие слова, которые сыпались с обеих сторон, даже мне слушать было больно.
– Убавьте звук и прекратите ссориться! – перебила я их. Я редко повышаю голос. Это было непривычно и неприятно, но я не смогла подавить закипающее внутри возмущение. Родные люди не должны так друг с другом обращаться. У нас в семье тоже возникали разногласия. Бывало, мы спорили так, что дым стоял коромыслом, но никогда, никогда никто не доводил всё до обидных крайностей, когда слова ранят больше, чем удары. Мы просили прощения, мирились и не держали друг на друга зла. Вот только эта семья совсем другая и отношения в ней хуже некуда.