Я прикрыла глаза, Валера тяжело вздохнул, собирался что-то сказать, но я в этот момент качнула головой.
— Оно того стоило, Валер? — Тихим дрожащим голосом спросил я. — Оно стоило того? Вот сейчас, находясь на этой кухне, с ребёнком, который исчез, рядом с бывшей женой, к которой ты по факту не имеешь права испытывать никаких чувств, ответь мне вот прям сейчас… Стоило оно того, твои эти командировки и кольцо снятое, оставленное дома.
Валера стоял, молчал, стискивал зубы так, что у него по скулам играли желваки, а в глазах метался огонь.
— Успокойся уже, Валер, прекрати эту агонию для меня и для себя. Я тебя прошу, хватит. Не надо, не затягивай петлю на наших шеях ещё сильнее. Прекрати. У тебя есть просто возможность щёлкнуть пальцами и остановить этот ад. Сделай так, чтобы мы не виделись. Сделай так, чтобы нам действительно было плевать, что и как происходит в жизни друг у друга. Сделай так, чтобы когда-нибудь у меня исчез этот лютый страх проснуться с кем-то другим в постели, кроме тебя…
Глава 10
Когда я выдохнула последнее слово, Валера склонил голову к плечу, смерил меня тяжёлым немигающим взглядом.
— Нет, Вер, — Вдруг прозвенел голос мужа на всю кухню. — Это ты прекрати агонию, — сказал он хрипло и низко делая шаг ко мне.
Я смерила его тяжелым взглядом и задышала глубоко.
— Это ты прекрати агонию, это ты прекрати весь тот ад, который начала… Вера, девочка моя, родная моя.
Валера покачал головой, медленно подходя ко мне, раскинул руки в стороны.
— Ну же, девочка моя, прекрати агонию, сделай шаг вперёд, обними меня, обними, скажи, что все это кончилось. Мы прямо сейчас уедем домой. Мы найдём Ники, уедем домой, и все у нас будет с тобой хорошо. Не жди ты эти грёбаные полгода, за которые я тебя сломаю из ненависти, за то, что ты разрушила нашу семью. Не доводи до этого состояния, девочка моя…
Когда он называл меня своей девочкой, у меня сердце подпрыгивало к горлу, хотя я понимала, что Валера холодный, как лёд.
— Вера, родная моя…
Валера встал напротив меня, зажимая между собой и стеной, упёр руки по обе стороны от моего лица.
— Ну, прекрати, прекрати это Вера, — на ухо прошептал мне Валера, — ну кому ты сделаешь лучше. Детям? Нет. Себе? Однозначно нет. Мне? А ты не видишь? Ты не понимаешь, как меня трясёт, как меня выворачивает от всей этой ситуации. Ты что, не слышишь, что я в любви к тебе хочу жить, шептать тебе, девочка моя, а не срываться на тебе. Ну прекрати ты весь этот ад, Вера, прекрати. Обними сейчас и тихо прошепчи о том, что все у нас будет хорошо и не будет появляться в нашей квартире никакая Милана. И не будешь ты видеть, что я где-то оставил своё кольцо. Тебе надо сделать просто всего лишь шаг, а не ждать эти чёртовы полгода. Я же был хорошим мужем, Вер.
Да, Валера был хорошим мужем. Валера был моей душой, моим сердцем. Да, честное слово, за все двадцать лет брака я знать не знала, каким чудовищем он может быть, потому что он не был чудовищем. Да, у него сложный, тяжёлый характер. Он требовательный, он временами очень резкий, но я понимала, что человек с его возможностями, с его ритмом жизни, с его характером не будет другим. Нельзя винить слона за то, что он большой, тоже самое и с Валерой было, нельзя было обвинять его за то, что он требовательный, за то, что он иногда цинично властный. Да, черт возьми, за все двадцать лет я не знала, как это бояться за что-то, потому что я действительно была замужем.
За мужем…
За стеной.
—?Видишь, ты сама понимаешь, что муж из меня был хороший, родная моя… — Валера тяжело выдохнул и провёл кончиками пальцев мне по волосам, заправляя прядь за ухо, но я дёрнулась в сторону, сцепила губы. — Не злись. Ну же, не злись, Верочка. Давай, давай мы все исправим, у тебя есть шанс все прекратить. И будут, как в старые добрые времена, долгие вечера дома, совместные выходные с домашней пиццей. Вот обязательно с домашней, чтобы прям такое толстое толстое тесто было. И много зелени, и колбаска не кружочками нарезана, а кубиком, и будут совместные отпуска. Там, где захочешь, помнишь, как мы с тобой на Фиджи летали. А помнишь, как Никитка на красном море обгорел. А Маруська о кораллы ногу порезала. Давай продлим наши воспоминания. Давай создадим новые. Ну же, Верочка, тебе же надо не так много. Тебе всего лишь стоит признать, что ты была не права.