А спустя час дверь квартиры открылась.
Валера медленным шагом прошёл по коридору и, остановившись в дверях, произнёс одними губами:
— А теперь давай разбираться, что ты натворила, Верочка.
***
Милые, у меня редко бывают скидки, но сегодня я принесла вам историю нежной, трепетной Лизоньки, которая задала всем жару в своем разводе
Читать здесь https://litnet.com/shrt/rHPW
Глава 25
Слова Валеры упали и больно ударили меня по сердцу.
— Я ничего не творила, я отстаивала свои права, я отстаивала свою жизнь рядом с детьми, я не сделала ничего противозаконного…
Если он сейчас в лучших традициях властного мачо начнет мне вменять вину за мои поступки, это будет днищем, то есть ниже он уже не упадёт.
Маруся подняла на него глаза, шмыгнула носом.
— Я скоро вернусь, родная, — тихо прошептала я, отводя волосы ей от лица и целуя мокрую от слез щеку.
Девочка моя…
Нельзя никогда недооценивать детскую боль, детский страх и детские чувства.
Маруся чувствовала, что я её предала тем, что развелась с отцом и как с этим бороться, я не знала.
Когда я вышла из детской, то застала Валеру стоящим над стеклянным столом и разглядывающим. Все судебные решения, которые у меня были в наличии.
Я прошла и встала напротив, вздёрнула подбородок.
Не отдам, не отдам я ему своих детей. Хочет как-то сломать и прогнуть, так ломать уже нечего, я уже и так вся поломанная, искорёженная стояла перед ним.
— Это было, конечно… — Валера дотронулся пальцами до губ и провёл по ним слева направо. — Это было что-то из ряда вон выходящее.
Последнее муж произнёс и небрежно положил бумаги на спинку дивана, потом развернулся и медленным шагом пошёл в сторону кухни.
Я последовала за ним. И, застыв в дверях, хрипло уточнила:
— Что теперь, ещё раз будешь покупать опеку?
Валера упёрся ладонями в стол и запрокинул лицо к потолку, покачал головой.
— Вера, Вера, — на выдохе произнёс он моё имя, специально растягивая первый слог. — Ты могла просто прийти ко мне без вот этого перфоманса с полицией и так далее. Ты могла ко мне прийти и сказать вот бумага, вот я имею право жить здесь, а твоя девка не имеет права жить здесь. Мне почему-то сейчас кажется, что ты очень многое забыла о том, что добрым словом добиться можно намного больше, чем добрым словом и пистолетом.
Но я покачала головой.
Я в это не верила, я к нему уже приходила с бумагами, я ему показывала, что я имею право находиться в квартире. Я имею право видеть своих детей, на что Валера кривил губы и бросал презрительно:
— Когда я решу, тогда и будешь видеться с детьми.
И нет, я понимала, что с сыном и дочерью ничего не случится, потому что Валера не был каким-то бестолковым отцом. И, наверное, именно из-за ощущения того, что хоть что-то в нём было хорошее, мне было так тяжело первое время.
Я же видела, что дети не голодают.
Я понимала, что дети в заботе, пока не закончился учебный год Маруся также с водителем везде передвигалась. Валера очень много внимания уделял их безопасности. Поэтому мне было тяжело с ним бороться, потому что подсознательно я понимала, что Валера хороший отец и своим детям он плохо по-жесткачу не сделает.
Да, им плохо, он видит, что они страдают без матери, но в глобальном масштабе большинство мужчин в разводе вообще забивают на детей, уходят, бросая какие-то копейки в виде алиментов, и им на все плевать, как там будет разворачиваться ситуация, что дети у него будут есть на завтрак, а что на ужин и в какой одежде они будут ходить в школу.
Нет, этого в Валере не было, в нём была неоправданная жестокость по отношению ко мне.
— Ты могла прийти и все это проговорить для того, чтобы мы с тобой, как два взрослых человека пришли к какому-то выводу. Я тебе уже не раз говорил, что мы должны разговаривать как взрослые люди, но я в который раз замечаю, что вместо того, чтобы рационально использовать возможности, ты сначала делаешь, а потом нам приходится разгребать последствия, Вера, я понимаю, что твоё женское самолюбие очень сильно задето. Я прекрасно понимаю, что тебе очень сильно больно. Но не надо доводить никакую ситуацию до абсурда.
— Ты сейчас к чему пытаешься подвести? К тому, что я не права, к тому, что надо было и дальше ходить, заглядывать тебе в рот в надежде на то, что когда-нибудь ты смилостивишься и дашь мне возможность находиться рядом с детьми?
Я говорила, а у самой голос дрожал.
— Ты понимаешь, что время уходит, за полгода моя дочь возненавидела меня за все то, что я ей старалась привить порядочность, опрятность, чистоплотность, что должна, в принципе дать каждая мать дочери. Ты понимаешь, что за последние полгода у тебя сын чуть ли не заикаться стал от того, что ему не нравится, ему некомфортно. И ты мне сейчас рассказываешь про то, что я должна была подойти рационально с тобой поговорить. Ты не понимаешь рационально, Валера, ты понимаешь только язык силы, а у меня её не так много, чтобы разбрасываться ей попусту.