— Я с вами не воюю за старый хрен. Я не воюю, как вы этого понять не можете? — тихо сказала я, чтобы никто из гостей этого не услышал. У Миланы приоткрылся ротик, и она хлопнула глазами. — Никакой войны нет, война только в вашем воображении. Мне не нужен ни Валера, ни его деньги, ни его статус. Мне нужны мои дети. А чем раньше до вас это дойдёт, тем быстрее я исчезну из вашей жизни, если вы действительно этого добиваетесь, — тихо произнесла я и, развернувшись, пошла в сторону столов.
Я сидела в компании каких-то знакомых, не родственников Валерия. Полноватая женщина с выбеленными до режущей платины волосами, взмахивала руками и постоянно перебирала воздух пальцами, на которых были массивные кольца с грубыми здоровенными камнями.
— Ох, Верочка, Верочка, какой хороший праздник, Валера очень постарался.
Мне казалось, она была в курсе, кто я на самом деле, но ещё не настолько обнаглела для того, чтобы тыкать в меня этим.
Я только молча кивала, перебирала приборы.
Никки метался на своём месте за столом с отцом, Миланой и Марусей, бросал на меня встревоженные взгляды.
Я тяжело вздыхала, ловя панику и раздражение в глазах собственного ребёнка. Ничего этого не надо было ему, не хотел он там сидеть. И от осознания того, что Никита тоже мучается, мне становилось ещё дерьмовее.
Какая же я, твою мать, мать, что не могу собственного ребёнка защитить?
Слезы опять подкатили, я шмыгнула носом.
Начали разносить закуски и горячее. Соседка по столу подпихивала ко мне рюмку с водкой, но я не пила, поэтому медленно цедила клюквенный морс. Гадость. Ненавидела никогда эти клюквенные морсы, поэтому всегда заказывала свежевыжатые соки на все мероприятия, но, видимо, у Миланы был свой идеал праздничного стола.
Спустя час, когда гости разомлели, Милана встала со своего места, Валера постарался её перехватить за руку, но она только взмахнула ладонью, показывая, чтобы он её не останавливал.
Она постучала ножом по бокалу, привлекая к себе внимание.
Валера прошёлся взглядом по залу, остановился на мне и выжидательно уставился словно бы я могла как-то повлиять на эту ситуацию.
— Дорогие гости… Мне бы очень хотелось поздравить Валерия сегодня с его праздником, с его юбилеем и пожелать ему на самом деле самое важное, что есть в жизни любого мужчины, крепкого здоровья.
Милана прикрыла глаза, Валера бросил на неё косой взгляд.
Она улыбалась,полубоком развернулась к нему.
— И чтобы этот праздник стал на самом деле незабываемым, Валер, я хочу тебе подарить небольшой подарок.
Она наклонилась, взяла со стула какую-то небольшую коробку, перевязанную белой лентой, Валера вскинул брови, Никита привстал, Маруся скосила глаза и фыркнула, как будто бы уже зная, что будет в этой коробке.
Валера медленно развязал бант, убрал крышку.
Время замедлилось, секунды стали растягиваться в часы.
Его пальцы дотронулись до края коробки, качнулись внутрь, а потом он вытащил пару белоснежных малюсеньких пинеток.
Я прикрыла глаза, ощущая, как по щекам потекли слезы.
А в момент, когда я рискнула вырваться из мира собственной боли, открыла глаза, поняла, что муж в упор смотрел на меня, сжимая в кулаке такой многозначительный подарок…
Глава 6
Время так и не возвращало себе бег.
Отведя взгляд, я с ужасом поняла, что мне почему-то не наплевать.
Мне настолько не наплевать на то, что у него родятся другие дети, на то, что он обнимает другую за плечи, на то, что…
Что моя маленькая съёмная квартирка для одной меня велика. И, наверное, поэтому в безумной жалости к себе и в попытке доказать, что я не одна, я каждый вечер, приходя с работы, погромче включала телек.
— Фу, — на весь зал, закричал Ники, вставая со стула. — Фу! — Произнёс он отчётливее и, скорчив недовольное лицо, бросил салфетку в тарелку, развернулся и быстро пошёл в направлении выхода из зала.
Я перехватила Никиту у двери на улицу.
— Тише, тише… — произнесла я. А Никки дёрнулся от меня, как от прокажённой, замахал руками.
— Фу, — крикнул он ещё раз и со всей силы топнул ногой по полу. — Сегодня она говорит, что лялька какая-то будет, завтра притащит всех своих родственников в нашу квартиру. Я что, это, терпеть, что ли, должен? — По-детски зло, обидчиво прокричал Никита.
— Малыш, успокойся, — произнесла я дрожащим голосом, — я знаю, что тебе больно.
— Потому что она дура, — закричал Никита. И толкнул плечом входную дверь. — Маруська дура, смотрит ей в глаза, ходит такая ой ой ой, у Миланы то, у Миланы се… Обе дуры.