Пишу сообщение матери, что буду у нее послезавтра. Она отвечает грустным смайликом и коротким «жду». Дочери пока молчат, и меня терзают странные мысли. Знают ли они что-то об этой истории с суррогатным материнством?
Бездумно брожу между стойками с посудой. Здесь шведский стол со здоровой натуральной едой. Не зря это место считается санаторием. Выбираю себе мясо на пару и салат с рикоттой. Завтра пойду в СПА на весь день, чтобы не встречаться ни с Макаровым, ни с его ручным леопардом.
Здесь, в просторной столовой с огромной стеклянной стеной и множеством растений в плетеных горшках, я почти успокаиваюсь. Здесь мало гостей и тихо, только приятная музыка звучит эхом где-то под потолком, да звякают приборы. Пахнет едой и немного цветами.
Смотрю в окно на горный вид с полоской моря на горизонте, и радости во мне нет ни на грош.
Семья Макаровых снова решила перевернуть мою едва наладившуюся жизнь с ног на голову, и я не знаю, что с этим делать. Велик соблазн просто махнуть рукой, заблокировать их всех и исчезнуть. Как если бы это было так просто…
Дочери всегда будут рядом, даже если у меня хватит моральных сил и правда выгнать их из дома. Поэтому прошлое не отпустит.
Бывшая свекровь перезванивает, когда я возвращаюсь в номер.
– Ну как ты там, дорогая? Отдыхаешь?
И мне многое хочется ей ответить, причем не самыми цензурными словами. Но я не Марина. И сейчас впервые об этом жалею.
– Новая подруга вашего сына сообщила мне, что она суррогатная мать. Это правда?
Вера Семеновна вздыхает.
– Я полагаю, с Елисеем вы так и не поговорили? – спрашивает вкрадчиво.
– Я интересуюсь у вас, Вера Семеновна… Что всё это значит?
– Ты знаешь, – отзывается она, – я не в курсе всех этих нюансов, если честно… так что лучше спроси у Елисея. Он знает наверняка.
И что-то мне подсказывает, что меня снова водят за нос. Только как выдавить из этой хитрой старой интриганки нужную информацию? Да еще и правду? Я не имею понятия.
– Ваша семья в последнее время ассоциируется у меня с клубком ядовитых змей, Вера Семеновна, – произношу тихо, но веско, – и с каждым днем я все больше убеждаюсь в правильности своего решения семь лет назад.
– Это зря, – смеется она хрипло, – узнав все нюансы, быть может, ты и передумаешь, дорогая.
– Так расскажите мне! Чьи дети Илья и Мирон?
Она жмет отбой, из трубки снова несутся короткие гудки. В сердцах швыряю его на кровать.
Не нервничать, не нервничать… да как тут не нервничать?
Кусая губы, пишу сообщение Елисею.
«Жду тебя в холле через десять минут.» Собрав всю решимость в кулак, иду туда.
Едва не сталкиваюсь с ним на выходе из лифта. Мужчина, переодевшийся в сухую рубашку и шорты, кивает мне на один из диванчиков напротив зеркальной стены. Иду туда, сажусь и смотрю на него.
Елисей неспешно усаживается напротив.
– Ну? – тороплю.
– Что ну? – вскидывает брови. – Да, Марина суррогатная мать для мальчиков. И да, мы с тобой их биологические родители. Это всё, что ты хотела узнать?
Да он издевается! Нет, конечно же, не всё! Вопросы хаотично мечутся в голове, сменяя друг друга. И я не знаю, какой задать следующим.
– Но… как? – выдыхаю шокировано. – Как ты умудрился??
Бывший вздыхает, глядя мрачно, как будто собирается признаться в преступлении:
– Помнишь, где-то пятнадцать лет назад тебе делали операцию? Эндометриоз твой оперировали?
Медленно шумно выдыхаю. Да, теперь помню. Моя память избирательно блокирует негатив, тем более такой давний, и со временем эта манипуляция выветрилась из воспоминаний.
А ведь он и правда это сделал. Он признался в преступлении.
– Почему? – шепчу, потеряв голос. – Почему ты не спросил у меня, Елисей??
– Ты больше не хотела детей, Аля, а я не хотел тебе изменять… вот и всё.
13
У него много денег, очень много. Всегда было много. Поэтому для семьи Макаровых открыты все двери. Очень удобно. Хочешь чужую яйцеклетку? Подкупи врачей. Хочешь детей? Купи суррогатную мать, отдай ей чужих детей, и найми её няней, любовницей, гувернанткой…
Только какая из леопарда гувернантка? Она же без хамства двух слов связать не может…
В общем, твори, что хочешь. Безнаказанно, нагло, беспринципно… И никто не скажет ни слова против.
Ну, почти.
– Ты охренел? Нет ты и правда охренел?? – выдыхаю хрипло. – Ты хоть понимаешь, что ты натворил??
По спине ползут липкие мурашки, я начинаю дрожать.
Мужчина улыбается холодно.
– Хочешь поругаться? Можем. Идем в номер, чтобы не позориться перед окружающими.