Мама пробует мороженое, которое я принесла, а я ем ее фирменный яблочный пирог… и на пару часов в моей суетной жизни воцаряется осторожное, хрупкое спокойствие.
Солнечные лучи бликуют на поверхности глянцевой скатерти, магниты на холодильнике, мои детские рисунке в рамке на стене. Так тихо... Мама смакует свой любимый пломбир и блаженно улыбается. И всё, как раньше, как будто в детстве, когда самым большим моим переживанием были оценки в школе.
– Я завтра съезжу к папе, – сообщаю, убирая пустую тарелку в раковину, – проведаю.
– Давай, – улыбается мама, щуря глаза, – он спрашивал и про тебя, и про девочек, Аль. Иногда на него накатывает ностальгия, знаешь… скучать начинает по былым временам.
Ох уж мне эти былые времена…
– Мам, а ты не пробовала обращаться в другие клиники? – спрашиваю осторожно. – наверняка есть места, где могут предложить достойное лечение за меньшие деньги?
Она поднимает голову, смотрит на меня поверх ярко-розового ведерка с мороженым.
– Ты знаешь, Аль, я как-то даже не задумалась об этом… Думаешь, стоит поискать другие клиники?
Киваю.
– Хотя бы попробовать, мам, чтобы не терять время. Как знать, может, есть что-то не хуже той московской? Вот, я нашла тут кое-что, – показываю на телефоне несколько клиник, которые нагуглила, пока ехала к маме на такси, – быть может, мы сходим с тобой в одну из них, и тебе смогут предложить другие варианты лечения?
Мама моргает удивленно.
– Конечно, Аль, почему нет? И как я сама не догадалась, не пойму? Совсем уже не в себе, голова не варит, – ворчит по-стариковски, – давай съездим, как только ты будешь свободна, дорогая.
– Тогда я запишу тебя…
Ближе к вечеру, когда я выхожу из маминого подъезда, у меня звонит телефон. Это Елисей.
Жму принять вызов, готовясь сама не знаю к чему. Но ни к чему хорошему – это точно. Вместе с новым появлением в моей жизни этого мужчины, всё сломалось повторно.
И как теперь собрать по кускам, я не имею понятия.
– Аль, есть новости по поводу той клиники, – сообщает бывший спокойным голосом, – я пробил по своим каналам… в общем, не рекомендую. Они разводят пациентов на бабло. Против них есть действующие иски о мошенничестве. Давай я тещу отвезу в одну надежную клинику в области? Там хорошие спецы, и санаторий на базе. Что скажешь?
Кусаю губы, пару мгновений напряженно раздумывая над ответом.
Ветки пожелтевших листьев алеют в лучах заходящего солнца. Скоро будет темно.
– Давай встретимся завтра утром в Городской больнице, Елисей. Обсудим этот вопрос, заодно и навестим моего папу. Ну и с дочерями пообщаемся. Если они, конечно, не струсят прийти. Ты ведь не в курсе, что у них за проблемы сейчас?
24
Сердце бьется в странном ритме, а виски знакомо болят, хоть и выпила с утра обезболивающего. Каждый шаг отдается неприятной вибрацией в районе груди, как будто в предчувствии нехорошего.
Фамилия отца в списке пациентов выделена красным, и мне это не нравится. В холле пока что никого. Вернее, тех, кого жду я, пока нет. Несколько посетителей общаются с одетыми в халаты пациентами, смеются, обнимаются… пахнет апельсинами.
Я захватила для отца винограда. Он любит кишмиш, маленький, зеленый, но сладкий и без косточек. Мама сказала, что выпечку он не ест. Да и вообще в последнее время мало что ест.
Елисей появляется в холле через пять минут после меня. Сразу находит меня взглядом и шагает навстречу. У него в руках пакет из кондитерской и коричневый стаканчик с кофе, который он протягивает мне.
– Твой мокачино. Сейчас слишком рано, и ты наверняка не позавтракала.
Несколько секунд смотрю в его лицо: сонные глаза, чуть взлохмаченные волосы. А ведь Елисей тоже сова и терпеть не может вставать рано. Но нет, подорвался вот, кофе принес…
Ладно, пускай сегодня будет временное перемирие. Встреча на нейтральной территории. Больница – не место для скандалов. К тому же нам и правда надо прояснить несколько важных вопросов, которые скандалами никак не решить.
Со вздохом беру в руку горячий стакан, киваю в благодарность. Позавтракать я действительно не успела. Проснулась раньше, чем собственный аппетит.
– Ну так что там с девчонками? – интересуется Елисей, глядя на меня сверху-вниз.
Поджимаю губы.
– Это долгий разговор.
– Я никуда не тороплюсь, – улыбается, – это ведь наши дети, Аль.
– У Веры проблемы, – говорю, разворачиваясь в сторону лифта, – она…