— Ты правда не сердишься на меня за воровство, мам? Ты ведь не так нас воспитывала. Ты воспитывала по своему образу и подобию, да вот вылезла во мне бабулина натура.
— Вылезла и вылезла, что ж теперь? — улыбаюсь, поправляя одеяло. — Кушай. Я пойду схожу к онкологу. Там твоя вторая бабушка сегодня. Елисей ее привез обследоваться.
Вера смотрит на меня удивленно.
— К онкологу?
Киваю.
— Пойду проверю, как там у нее дела.
Нахожу маму на третьем этаже соседнего корпуса, выходящей из кабинета онколога под руку с медсестрой.
— Аля, — она видит меня и расплывается в улыбке, — как тут всё здорово! Я остаюсь! Спасибо тебе большое! И Елисею! Какой он заботливый, какой тактичный, Алечка...
Она обнимает меня слабыми руками. От нее пахнет выпечкой и чем-то уютно-домашним.
— Я очень рада, мамуль. Тебе вещи привезти?
— Да я сама съезжу, соберусь, потом обратно на такси. Тут помогут даже чемоданы поднять, представляешь? Надо же, какая хорошая клиника... А как там моя внучка? Елисей говорит ничего страшного. Он не обманывает меня?
Качаю головой.
— Все в порядке, мам, не переживай. Просто она неудачно упала. Думаю, скоро поедет домой.
— Ну и прекрасно, — улыбаясь, мама берет меня под руку и мы идем к лифту, — проводишь меня до такси?
Киваю.
— Как там папа? Мы были у него, но он спал, не стали тревожить.
— Да, он рассказывал, довольный такой. Ел твой виноград и умилялся. Там еще какие-то вкусняшки были в пакете...
— Я съезжу к нему еще. Как он себя чувствует? — спрашиваю, нажимая кнопку лифта.
— Пока так же, на капельницах и лекарствах. Говорят, через пару недель выпишут домой. Успеть бы мне тоже к тому времени, чтобы снова быть с ним вместе дома как раньше.
Смотрю на ее мечтательную улыбку.
— Все будет именно так, мамуль. Раз ты очень этого хочешь.
Она кивает.
— А еще я хочу, чтобы ты была счастлива. дорогая. Я вижу, как ты осунулась, как глаза у тебя потухли. Переживаешь о чём-то.
— Ты болеешь, мам. И папа в больнице, чему радоваться?
Родительница качает головой.
— Нет, Аля, я же знаю тебя и всё вижу. Это другое. Но в душу без спроса лезть не буду. Захочешь - сама расскажешь. Время есть. Я пока еще тут с тобой, дочка.
Тяжко вздыхаю, глядя на ее доброе лицо. Наверное, в ее возрасте многое осознаешь иначе. Все проблемы исчезают и становятся незначительными. Все, кроме смерти. Быть может и мне стоит рассматривать свои невзгоды с этой стороны?
Пока никто не умер, всё хорошо и исправимо.
Подумаешь, бывший надоедает. Ну и что? Подумаешь, украл яйцеклетки... так те дети на меня даже не похожи.
— Свекровь хочет, чтобы я вернулась к Елисею. Все меры задействовала, — признаюсь, — с живой с меня, наверное, не слезет.
Мы выходим на крыльцо больницы. Здесь немного прохладно, и мама кутается в свой плащ.
— А ты сама чего хочешь, Аля?
— Хочу жить спокойно.
— И что для тебя эта спокойная жизнь? Ты уже решила для себя? Ты знаешь, какого именно спокойствия хочешь? — спрашивает мама тихо. — Как по мне, спокойнее и счастливее всего ты была с Елисеем рядом. Но думай сама. Давать непрошенные советы - последнее дело.
Смотрю, как она спускается по ступеням, усаживается в такси и машет мне на прощание.
Машу в ответ, затем возвращаюсь в палату к дочери. В коридоре сталкиваюсь с Елисеем. Он смотрит на меня странным взглядом. На лбу пульсирует вена, глаза блестят, как в лихорадке, а пальцы сжаты в кулаки. Шея покраснела.
Разглядываю его несколько секунд. Из-за матери так распереживался? Неужели и правда что-то серьезное? Не хочется даже думать... я так устала от этих чертовых больниц!
— Что? — не выдерживаю напряженного молчания. — Почему ты на меня так смотришь?
— У меня две новости, и обе плохие, — роняет бывший.
Сейчас он не похож на себя прежнего. В юности этот мужчина был царевичем, а сейчас это стареющий монарх, на которого свалилось слишком много забот. В нем больше нет прежней беспечности, что-то в глазах, в скулах, в межбровной складке придает ему вид глубоко несчастного человека.
И как я не замечала в нем этого раньше?
— Что стряслось? — спрашиваю, чувствуя знакомый неприятный холод вдоль позвоночника.
— У мамы диагностировали инсульт... она сейчас в реанимации. А мои сыновья не от тебя. Они Маринины. Она их биологическая мать.
32
Ну, что-то подобное я и подозревала… но в душе ворочается странное чувство. Нет, не радость, а какое-то мрачное удовлетворение. У Елисея все-таки не получилось украсть у меня детей.