И здесь, в своем новом доме я вздохнула спокойно.
Всё это время никто меня особо не беспокоил. Дочери продолжали относиться, как к хрупкой фарфоровой вазе. Елисей, как я и просила, оставил меня в покое. Мама всё еще проходила лечение, а отца выписали. Мы с девчонками навещали обоих пару - тройку раз в неделю по возможности.
По тайной договоренности мы не стали сообщать им о моей операции. К чему зря тревожить и без того чувствительных стариков?
Я в полной мере почувствовала свою новую реальность. Простую, но спокойную и беззаботную, уютную. Всё-таки пришлось выдать дочерям адрес дома, но пока что я не разрешаю им приезжать. Держу границы. Пусть привыкают, что на шее мамы теперь кататься нельзя.
Всё-же поднимать тяжести мне до сих пор противопоказано. Хотя здоровье не беспокоит.
Один раз, правда, я упала неожиданно. Споткнулась о вязаный мамой коврик и грохнулась на него же. Неприятно, но не критично, только браслет завибрировал вдруг. И быстро перестал. А буквально через час произошло явление...
Сижу на веранде, укутавшись в плед, смотрю на осеннюю реку и вдруг:
— Ты как? Аля?!
Поворачиваю голову и смотрю на него, часто моргая. Не привиделось ли? Нет.
Поправился немного, но взгляд тот же затравленный и усталый, подбородок небритый. В темном пальто и костюме он слегка похож на мафиози.
Бывший собственной персоной торопливо шагает от дороги по сухой хвое моего участка. Вдалеке виднеется его машина.
Хм... а я, пожалуй, начинаю разочаровываться в концепции открытых участков...
Молчу, не отвечаю ничего. Мужчина подходит, шагает на крыльцо и одним стремительным движением опускается передо мной на колени.
— Ты как хочешь, но я не могу так больше, Аля. Не могу! — рычит он раненым зверем, цепляясь за мою домашнюю юбку. — Я возвращаю тебя себе!
Моргаю ошарашенно, чувствуя аромат знакомого до боли парфюма.
— Ты как, черт побери, меня нашел??
43
— Мне Люба сказала, где ты, — признаётся Елисей, — девчонкам есть дело до моих переживаний, знаешь.
— Люба?? Почему не Вера?
— Вера отказалась. Молчала, как партизан...
Люба. Ну ничего себе. А ведь я просила не говорить никому. В частности, их отцу. И как его теперь отвадить отсюда? Вцепился, как клещ.
Из груди вырывается тяжкий вздох. Смотрю на вцепившиеся в мою юбку мужские пальцы.
— Пусти.
Он молчит, смотрит тоскливо. Снова вздыхаю.
— Ну зачем это снова, Елисей? Кобыла сдохла, значит, нужно слезть.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, Аля. Я никогда не прекращал тебя любить, ни на секунду, ни на мгновение. Думал о тебе, бредил тобой, как ненормальный, даже в клинике разок полежать пришлось, прокапаться успокоительными... но тебе это неинтересно, я знаю. Тебе сейчас никто не интересен. Я убил в тебе не только здоровье, но и интерес ко всему, правда, Аль?
— Да что вы все меня хороните раньше времени? Дай встать, я замерзла.
Мужчина послушно отстраняется, помогая мне подняться. Иду в дом, кутаясь в плед. Недолго порадовалась свободе и спокойствию...
— Ты зачем примчался то вообще? — открываю дверь в теплую прихожую, мужчина останавливается у порога.
Смотрю на него со вздохом.
— Оповещение пришло на телефон, что у тебя сердцебиение подскочило.
А, вот оно что. Следит, переживает, как бы почка не пропала, если что. А может и обратно забрать хочет?
— Проходи...
Мне хочется поскорее закрыть дверь, чтобы не выпускать тепло, а захлопнуть ее перед лицом человека, спасшего мне жизнь и приехавшего из-за беспокойства обо мне, у меня не хватит совести.
Мужчина шагает в прихожую, оглядывается.
— У тебя уютно.
Ну еще бы. Для себя старалась. Думала, этот дом станет моим убежищем от семьи Макаровых и всего, что с ними связано. Но нет, не судьба.
От судьбы не убежишь. Видимо, так и есть.
У меня было время подумать, решить и смириться. Но жизнь снова вносит свои коррективы.
— Будешь чай?
Как раз настоялся, наверное. Таёжный сбор с клюквой и черникой. Аромат стоит на весь дом. Теплый, ягодный. И мне поскорее хочется им согреться, как эликсиром, который лечит не только тело, но и душу.
Присутствие бывшего не смущает, больше нет. За этот целебный месяц, что я жила одна, я многое передумала и успокоилась. Сколько можно переживать? Благо, теперь и причин-то нет.
Странно, насколько я стала спокойной, уравновешенной. Головные боли прошли, как отрезало. Нет никаких дурных снов. И одной мне не страшно совсем... правда, надумываю завести себе какого-нибудь питомца, чтобы в доме что-то шумело изредка. Чтобы заботиться о ком-то.