Питались мы вместе с руководителями команд в обычном ресторане, сидя за одним столом, точнее, за несколькими сдвинутыми столами на приставленных к ним длинных, шатких лавках. Хозяин ресторана приносил большие миски, и надо было вовремя занять свое место, в противном случае опоздавший мог застать их уже пустыми. Каждый, не стесняясь, брал лучший кусок, не считаясь с присутствием других. Пользовались только ложками и вилками. Мы попросили ножи, но только положили их на скатерть рядом с тарелками, как они тут же исчезли. Сосед молча взял нож и пустил по кругу. Кости и остатки еды просто бросали на пол или клали на бумажную салфетку, и по окончании обеда все вокруг напоминало конец веселой попойки. Когда посуду убрали, маленький мальчик влез на стол и небольшим веником смел с него на пол, потом свернул скатерть, подмел пол, и все снова было в порядке.
Площадка, где проходили встречи по волейболу, находилась на холме, прямо над площадью. Мячи скатывались по склону вниз, поэтому устроители матчей ставили здесь кордон из пятидесяти подростков, которые ловили мячи или бегали за ними. Это очень затягивало игру, но когда предложили натянуть вокруг площадки сетку или перенести ее на более удобное место, они только отмахнулись, сказав, что у них достаточно мальчиков, которые могут бегать за мячами. Причем делают они это с удовольствием. Возможно, они были и правы, потому что «носильщики» выполняли свои обязанности с таким азартом, что каждый мяч отвоевывался в борьбе, дело доходило чуть ли не до драки.
Уровень игры, конечно, был низким, волейбол здесь только начинался, и мы не переставали поражаться воодушевлению и самоотверженности игроков и устроителей матчей, восторженным зрителям, окружавшим площадку. Счастливые улыбки на лицах игроков были лучшим подтверждением того, какую радость им доставляет игра. В состязаниях приняла участие и команда девушек. Она пользовалась таким же успехом у молодых болельщиков, как и команда юношей. Именно здесь, в мусульманской части Центрального и Северного Того, это было примечательно.
В числе руководителей команд было несколько учительниц. Все относились к играм очень серьезно и стремились, чтобы их команда оказалась победительницей. И все-таки у меня складывалось впечатление, что интерес к волейболу не ограничивается только местным патриотизмом. Было просто трогательно наблюдать, какую заботу проявляли учителя о своих воспитанниках, как делали им массаж, обмахивали полотенцем, подбадривали. Одновременно эти встречи были для них возможностью общения, приобретения опыта. Тренеры тоголезской сборной засыпали вопросами о технических приемах. Каждый перерыв превращался в импровизированный инструктаж. Они хотели знать, какие ошибки допустили их ученики, как должна проходить тренировка и т. д.
Однажды вечером учитель из Дапаона, города на севере, привел подвижного ловкого парня и попросил мужа научить его наносить атакующий удар. На следующий день об этом узнали другие, и пришлось устроить инструктаж о том, как принимать нижние и верхние мячи. В Сокоде на мотоциклах и велосипедах приезжали и учителя, команды которых не попали в число участников матча, но желали быть причастными к этому событию. И так из вечера в вечер проходили незапланированные лекции и беседы для руководителей команд и судей. Это было утомительно, но человек забывает о любой усталости, когда встречается с неподдельным интересом, когда он знает, что его усилия полны смысла и значения. А в этом мы не сомневались ни минуты.
Пока наверху, на холме, шли яростные сражения, внизу город жил своей повседневной жизнью, своими ежедневными заботами.
В центре города раскинулся красивый крытый базар, слева легкое белое здание мечети со стройным минаретом. Здесь было интенсивное движение. Мы ходили по узким улочкам вдоль стен домов без окон, как и положено в мусульманских домах, где окна выходят только во двор. Мы не видели, чтобы кто-нибудь бездельничал. Женщины стирали белье и сушили его на песке, готовили еду, купали или причесывали детей, носили воду, подметали, покрикивали друг на друга и смеялись. Мужчины сидели на скамеечках или циновках и плели сумки, шляпы, шили, точили ножи, давили масло, лепили, делали мебель. Все на улице: или под навесом из куска парусины, или на беспощадном солнце.