Женщины сидят рядом, и им не мешает, что они продают один и тот же товар, скорее наоборот: мне показалось, здесь существуют какие-то свои правила. Десять женщин продавали овощи, у других десяти в тазах были апельсины, а рядом с ними сидела группа женщин с мисками, в которых было нечто напоминающее вату. Это я видела впервые. Мы остановились и пошли посмотреть на эту диковину. Одна из женщин охотно подала мне клочок белой мягкой массы и пыталась что-то объяснить. Сообразив, что я не понимаю, она взяла клочок ваты, наклонила голову, положила под щеку и закрыла глаза, как бы заснув. Остальные женщины смеялись и что-то выкрикивали.
Удаху взял вату в руки и сказал:
— Это из сейбы. Ею набивают подушки, но используют и как изоляционный материал.
Женщины радовались, что я наконец поняла, для чего предназначена вата, и дружески махали нам, хотя мы у них ничего не купили.
Проехав несколько километров, мы подъехали к заправочной станции. Это несколько бочек с ручным насосом. Примерно в пятидесяти шагах росло могучее дерево с не очень пышной кроной и необычными горизонтальными ветвями. Мое внимание привлек мощный ствол с глубокими вертикальными бороздами. У земли ствол был толще и конусом тянулся вверх. Такие же причудливые формы образовывали корни, выступавшие на поверхность и переплетенные как огромные змеи.
— Это та самая сейба, — сказал с улыбкой Удаху.
Под деревом сидели несколько мужчин, которые на небольшом костре поджаривали куски мяса, рядом с ними женщины продавали фрукты. На фоне огромного ствола все мы выглядели карликами.
— Сколько человек могли бы обхватить ствол? — спросила я.
Удаху предложил позвать жителей селения и определить, но мой муж-реалист сказал, что не стоит: если мы будем измерять все деревья, которые нам попадутся в пути, то никогда не доедем до Лама-Кары.
— Я думаю, около пятнадцати взрослых мужчин, — сказал примирительно преподаватель Агаджи.
Когда мы были в машине, наш спутник Удаху сделал нам подробный доклад о сейбе и капоке. Как специалист, он знал все породы деревьев.
У сейбы сравнительно мягкая, хорошо поддающаяся обработке древесина. Из нее получают древесный уголь; это прекрасный материал и для изготовления фигурок. Кроме того, из его ствола выдалбливают традиционные африканские пироги. Сейба растет быстро и уже на четвертый год дает плоды — капок, продолговатые тонкие коробочки коричневого цвета, длиной 10–12 см. Коробочки, напоминающие коробочку хлопчатника, сушат, затем извлекают из них семена. Тонкая волокнистая масса используется также для набивки подушек, как обивочный материал и для производства мебели. Часть экспортируется. Этот материал легче пробки, поэтому очень хорош для производства спасательных кругов и жилетов. Сердцевина капока напоминает лесной орех. Из нее давят масло высокого качества, оно используется в косметике. Взрослое дерево дает около двух тысяч плодов, из них вылущивается 8,5 кг орехов. Родина сейбы — Азия, но она весьма быстро прижилась в Тропической Африке и давно уже не чувствует себя здесь гостьей.
Мы часто видели сейбу на перекрестках, у колодцев, бензозаправочных станций и базаров. Вероятно, здесь ее высаживали как опознавательный знак или своего рода рекламу. Как только мы замечали сейбу, можно было быть уверенными, что под ней или вблизи ее нас ждет что-то любопытное.
Дальше, в глубине страны, росли целые тиковые рощи. Высокие, стройные деревья, похожие на тополя, высажены в ряд, что в пышной дикой природе особенно бросается в глаза. Это дерево в отличие от сейбы очень твердое и, говорят, способно противостоять даже термитам. Его используют для строительства судов, это любимый материал резчиков по дереву. Большинство фигурок, масок, амулетов и других традиционных предметов, которые нам предлагали жители Того, было сделано именно из тикового дерева, хотя нас и уверяли, что это красное дерево. Туристов легко ввести в заблуждение, возможно, и мы бы этому поверили, если бы не наш спутник. Он взял сувенир в руки, как бы взвешивая его, и тут же определил материал.