Пролог
Этан Карузо
Одиннадцать лет назад
Италия, Флоренция
Гаммы, аккорды, доведение нового произведения до совершенства. Так состоял почти каждый урок в частной музыкальной школе.
«Этан, у меня никогда не было таких учеников, как ты. Такой молодец, ты добьешься больших успехов в музыке! В новом году можем готовиться к поступлению в консерваторию…»
Синьора всегда радовалась тому, как я играю. Эти слова она говорила часто, но я начинал сомневаться в этом. С каждым днем мое желание связывать жизнь с музыкой пропадало. Мне только десять, но понимаю, что для меня музыка — хобби, чем что-то большее. У меня нет желания поступать в консерваторию, благодаря которой я могу подготовиться к учебе в Венском университете музыки, как этого хотели мы вместе с Тиной.
Но это не моя жизнь.
Моим желанием стало — играть идеально, как она. Мне нравилась музыка, я мог играть более сложные произведения, но всегда с ошибками. Вечные ошибки будто преследовали меня, что постоянно раздражало. Учительница говорила, что в ошибках нет ничего страшного, все их допускают.
Но не все постоянно, как это делаю я.
Или я слишком самокритичен к себе, как говорят многие.
— Этан, урок подошел к концу, я была рада тебя видеть, — улыбалась женщина. Синьора посмотрела в свой блокнот, прищуриваясь и водя по странице ручкой, наверняка, ища мою фамилию во всех своих записях. — Жду тебя через два дня.
— Синьора Сальви, мы сегодня с семьей уезжаем в Чикаго на несколько дней. Мама должна была вас предупредить. День Благодарения, — напомнил ей.
— Точно! Она звонила вчера, но я забыла отметить в блокноте это. Со всеми делами совсем забыла об этом американском празднике, на который вы всегда уезжаете из страны, — посмеялась она. — Удачной поездки! Буду ждать тебя после праздников! — мы обнялись на прощание, и я вышел из ее кабинета, направляясь к выходу.
Выйдя из здания, я перекинул чехол с гитарой через плечо и пошел в рядом находящийся парк с фонтаном. Найдя в кармане джинсовой куртки один евро, я подумал над своим желанием, но так ничего не придумал. Мысленно сказал какую-то банальщину и просто бросил монету в воду. Смотря на небольшие волны, созданные брошенной монеткой, я все представлял то, что вновь будет в Чикаго.
И появлялось желание изменить все то, что происходило каждый год на протяжении почти четырех лет.
— Как прошел урок? — спросил дедушка, как только я положил гитаре на заднее сидение и сел впереди, пристегиваясь всеми ремнями безопасности.
— Синьора Сальви меня снова похвалила, — слабо улыбнулся я. — Предлагает в следующем году пойти в консерваторию. Как и всегда.
— Но ты не хочешь и недоволен, как всегда… — предположил он, нахмурившись выезжая со двора на проезжую часть.
Я кивнул.
— Давай не будем это обсуждать, — перебил его, как только он хотел что-то сказать. И я понимал что именно. — Я хочу поскорее съесть бабушкин вишневый пирог и отдохнуть перед полетом в Чикаго, — я улыбнулся, представляя вкус выпечки на кончике языка, облизывая губы.
— Как пожелаешь, маленький гитарист, — усмехнулся дедушка от всех моих слов и действий. — Но помни, что всегда можешь мне все рассказать, — он на секунду оторвался от дороги, поворачиваясь ко мне, заботливо улыбаясь.
Я немного потянулся в сторону к панели, нажимая на кнопку включения музыки. Закончилась неизвестная для меня песня, тут же переключаясь на следующую композицию. Остановившись на светофоре, дедушка откинул голову назад, прикрывая глаза, вновь улыбаясь.
— Моя любимая мелодия…
Я посмотрел на панель, запоминая название музыки и исполнителей. Также прикрыв глаза, как он, я наслаждался каждым аккордом, сыгранном на гитаре. Мелодия действительно была очень красивой, что мне захотелось в будущем выучить ее и сыграть дедушке. Для полного идеала нужно было бы собрать группу из баса, второй гитары и ударных, но думаю, что меня одного будет достаточно.
США, Чикаго
День Благодарения. Каждый год мы приезжаем в Чикаго к семье МакКалистер. За все годы я так и не поняла зачем, потому что этот праздник в Италии отмечали только приезжие американцы. У нас такого не существовало. Но было приятно выбираться из дома, улетать в другую страну, встречаться с друзьями, которые у меня появлялись в этом городе. С ними меня познакомила Тина. Правда, с ними я общался только тогда, когда появлялся в Америке и часто не понимал их, а они меня.
Мой английский не настолько совершенен, а у них итальянский отсутствует.
— Этан! — воскликнула Тина, когда родители за столом начали разговаривать на свои темы. — Пойдем, я покажу тебе новую комнату! Личная комната искусств, — гордо заявила она. Я нахмурился и удивился, когда она резко схватился меня за руку и повела за собой, чуть ли не в беге, направляясь к лестнице на второй этаж. У нее комнаты искусств везде, где только можно. Везде она мне их показывает. И везде это комната, по середине которой стоит рояль, а у стен стоят мягкие диванчики.